– Обижаешь. И это проверили. В момент убийства он действительно был у себя дома. Подтвердили местные собачники. Его машину каждый раз облаивают их питомцы. Так было и в тот день. Приехал он к своему дому за час до убийства Слепнева. Люди видели, как он зашел в подъезд. После его появления эти «кинологи» еще долго пасли своих животных неподалеку. Время было позднее, каждый человек на виду, и если бы Костоянц вышел из подъезда, его бы заметили. Слепнева убили как раз в это время.
– Значит, не причастен… Но вы оставили на свободе другого матерого преступника, – заметила я. – И есть вероятность того, что на Колесникова до сих пор охотятся. Если я правильно поняла Митко, то Строуби с тормозами не дружит.
– Это он не злопамятный. Просто злой и память хорошая, – пошутил Гарик.
– Смешно, – улыбнулась я.
– Нет, ну а что ты предлагаешь? – удивился Кирьянов. – Все, что касается непосредственно полиции, теперь в порядке. То, о чем ты говоришь, уже не Тарасов, а Великобритания. Остальным теперь пусть занимается Интерпол, разведка, федералы. Это их канцелярия. Разберутся.
Я плохо представляла, как силовики будут разбираться с таким преступником, как Майк Строуби. Вполне вероятно, что пахан такого масштаба уже давно на примете у спецслужб и они лишь выжидают удобный момент, чтобы его арестовать. А если нет? Тогда наши моменты вряд ли совпадут по времени, потому что я не собиралась вечно держать Колесникова взаперти.
Ой, да ладно, в первый раз, что ли?
– Вов, – я снова присела на стул. – Скажи, у тебя есть кто-то, кто работает с визами?
Кирьянов приподнял брови.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Не вижу другого выхода.
– Тань… – начал Гарик, но я жестом попросила его подождать.
– И что ты там собираешься… Как ты себе это представляешь? – допытывался Кирьянов. – Ну, найдешь ты там этого Строуби, а дальше? Сообщишь в полицейский участок? Хлопнешь своей ксивой о трап самолета? Заляжешь с биноклем в кустах? Тань, подумай, а? В чужой стране, где свои законы…
– Он на законы плевал с верхнего этажа своего особняка, – напомнила я. – На нем столько висит, что он сейчас же должен не только имя, но и пол сменить, чтобы его не нашли. Теряем время, – заключила я.
– А ведь она права, – подал голос Гарик и посмотрел на Кирьянова.
– Сдайте силовикам этого Митко, – посоветовал Кирьянов. – Он им все расскажет и покажет. Так это и делается. И не придется срываться в другую страну.
– Я бы могла использовать Колесникова как наживку, – призналась я. – И тогда Строуби можно будет взять с поличным. Митко рассказал, где находится клиника, которой он владеет. Там же работали Слепнев и Колесников. Колесников приведет меня прямо к Строуби. Все просто.
– На словах и я, знаешь ли, могу миром править, – хмуро заметил Кирьянов.
– Неужели ты думаешь, что ему удастся доказать, что он ни при чем, если я до него докопаюсь? – не отставала я. – И да, там тоже есть свои законы. И своя полиция. И они будут только рады, если я…
Гарик в ожидании смотрел на подполковника.
– А ты чего уставился? – не выдержал тот.
– Думаю, что если дело зашло так далеко, то нужно продолжать, – признался Гарик. – Да и потом, Владимир Сергеич, вы что, надеялись ее уговорить все оставить как есть?
– Спасибо, Гарик, – поблагодарила я друга. – Вот правда, спасибо.
– Ладно, – сдался Кирьянов и посмотрел на меня, – осталось уговорить Колесникова вернуться туда, откуда он бежал сломя голову. Если это получится, то сообщи. Я сразу же узнаю про визу. Но! – Он поднял указательный палец. – Подумай еще раз, пожалуйста. Ты там будешь совсем одна.
И вдруг добавил совершенно серьезно:
– Помощника бы тебе толкового. Да только где же его взять?
После того как задержали Русого-Митко, я решила съехать с конспиративной квартиры. Но Сергея Викторовича уговорила пока что остаться там.
На работу, кстати, Сергей Викторович сходил. Даже два раза, но под моим чутким руководством. Обошлось без шума и пыли, зашли и вышли. Его офис занимал подвальное помещение старенькой пятиэтажки. Каморка, которую Колесников гордо называл офисом, располагалась в отгороженном фанерными стенами углу какого-то складского помещения, и была очень тесной и темной. Тем не менее генеральный директор умудрился впихнуть в нее огромный ксерокс, крутой письменный стол и два стула, а на окошко присобачить кондиционер. Его бизнес загнивал, и это было видно невооруженным глазом. Спасало его только то, что из всех сотрудников своей конторы остался он один, поэтому куцей прибылью делиться было не с кем.
Сразу же возникла меркантильная мысль: а сможет ли он заплатить мне за работу? И на какие шиши он полетит в Лондон? Видимо, придется задать вопрос напрямую.
Гораздо сложнее обстояли дела с нашей будущей поездкой в Великобританию. Услышав о том, что я хочу туда отправиться, да не одна, а в его компании, он сказал, что жизнь к такому его не готовила. Ни за что и никогда. И вообще, как я могу не помнить о том, о чем он мне рассказал? Еще поинтересовался, где моя совесть.
