Он не стал оглядываться, лишь самодовольно улыбнулся. Фердинанд уже больше двух минут знал, что она стоит позади него. Нужно очень много тренироваться, чтобы незаметно подкрасться к такому опытному оперативнику, как Фердинанд. В самом деле, от его чуткого слуха не ускользнуло, что дверь вагона хлопнула через пятнадцать секунд после того, как он отвернулся от окна.
— Я не знал, — ответил он, поворачиваясь к ней с поднятыми бокалами. — Всего лишь надеялся.
Поезд, покачиваясь, набирал скорость, а Миранда улыбалась. Она пожала плечами:
— Ну, я просто оказалась на платформе номер один, и до конца обеденного перерыва мне было нечем заняться, так что я подумала: вот, Венеция, «Восточный экспресс», почему бы и нет? Или сюда, или вернуться к своей печеной картошке и творогу.
— Ты в самом деле очаровательна, — сказал Фердинанд.
— Вы не знаете, было ли что-нибудь на предмете, которым нанесена ваша рана?
— Это была туфелька.
— Ну да. Вы говорили. Очень острая туфелька.
— Ну да, очень острый каблук очень острой туфельки.
— Так вы считаете, что эта туфелька могла на что-нибудь наступить, прежде чем нанесла вам рану?
— Ну конечно. Я полагаю, что это вполне возможное дело.
— Может быть, какие-то фекалии? Может быть, собачьи?
— Очень может быть. Простите, но ваши настойчивые расспросы меня нервируют. К чему они?
— Да вот, похоже, что рана инфицирована, и, боюсь, это опасно.
— Но вчера вечером рана была обработана антисептиком.
— Разумеется. Но он, видимо, не проник достаточно глубоко.
— Не кажется ли вам, что вы могли бы говорить не так уклончиво? В чем дело?
— Гангрена.
— Гангрена? Но дело было только вчера вечером.
— От этого ваш случай становится только любопытнее.
— Доктор, при всем моем уважении, к черту ваше любопытство, это моя нога, что-то ведь можно сделать?
— Что ж, мы можем ввести вам антибиотик внутривенно, но если он не доберется до инфекции достаточно быстро, возможно, нам придется говорить об ампутации.
— Простите. Мне что-то нехорошо. Не могли бы вы повторить?
— Назначать антибиотики рискованно, потому что они могут не подействовать достаточно быстро, чтобы спасти вашу ногу.
— Вы… да вы устраиваете какой-то медицинский розыгрыш! Я угадал?
— Боюсь, что нет. Единственная альтернатива — оперировать немедленно, чтобы отрезать как можно меньше.
— И… И. И. И как мало можно?
— Палец.
— Палец?
— Или два.
— Или. Или.
— Сестра, десять кубиков адреналина, пациент без сознания, надо его разбудить для анестезиолога.
Полагаю, вряд ли мне нужно транжирить ваше время, расписывая старинную роскошь и великолепие «Восточного экспресса», громыхающего сейчас по рельсам южных графств. Это классический пример романтического антуража, и мы с вами, уверен, сойдемся во мнении: по представлениям самых широких масс, этот экспресс — одно из лучших мест, если вы хотите произвести впечатление на свой «предмет». Разумеется, именно поэтому Ультра его и выбрал. Впрочем, почему место, прославившееся неслыханно жестокими убийствами, считается романтичным, выше моего понимания. Возможно, теперь, когда я особо выделил линию «Хаммерсмит-Сити», посвятив ей по меньшей мере две главы, она станет излюбленной линией для столичных любителей вздохов под луной.
А может быть, и нет.
В крайнем случае, мне остается только указать на множество других трудов, описывающих «Восточный экспресс», — если вы предпочли бы задержаться на этой теме. Книги, стоявшие бок о бок со мной на пыльных полках в библиотеке Шепердз-Буша. У Агаты Кристи, Грэма Грина и в «Железнодорожном самоучителе шпиона» вы найдете весь «колорит», какой только пожелаете. Что касается меня, я люблю вас и, в отличие от них, не стану морочить вам голову нескончаемыми описаниями, мне и без того есть о чем рассказать, ведь наша история принимает сейчас любопытный оборот.
Пузырьки шампанского задели какие-то легковозбудимые синапсы в мозге Миранды, и она не могла оторвать глаз от чемоданов. Она сгорала от любопытства, от нетерпения узнать, какой багаж придумал для нее Фердинанд. И не успели они проехать Севеноукс[20], как высокопарный, но отнюдь не сухопарый метрдотель, собирающий заказы на ланч, помог Миранде найти весьма удачный предлог.
— Да, раз мы пойдем обедать, мне нужно освежиться.
— Хорошая мысль.
— И, может быть, накинуть на себя что-нибудь более… Более.
— Удобное?
— Ну, я даже не знаю.
Фердинанд добродушно рассмеялся.
— Ты подозреваешь, что мой вкус так же ужасен, как мое умение строить планы. Увидимся в ресторане, — сказал он, поднимаясь и подходя к двери, все еще открытой после усилий метрдотеля через нее протиснуться. — Ну, то есть, если тебе не слишком стыдно будет показаться на публике в этом, — он кивнул на чемоданы.
