Наступившее утро оказалось действительно добрым. Стражи выглядели значительно лучше, чем вечером. Во всяком случае, как нормальные люди после тяжелой болезни, а не как скелетированные вешалки для костюмов. Трой, командор и Клаус уже могли сидеть, оперевшись спиной о ствол пальмы, а Шейн уже вовсю ходил и даже пробовал отжиматься, но после того, как пару раз уткнулся носом в землю, чем вызвал смех стражей, позориться прекратил.
— Я хотя бы уже хожу! А вы все еще валяетесь, как спелые фрукты! — обиженно бросил он и снова принялся за индейку, тщательно обгладывая оставшиеся кости.
Глядя на то, как медленно приходят в себя стражи, я понял, что еще одной ночевки нам не миновать, хотя командор пытался протестовать против еще одного дня простоя. Сам он смог только встать на ноги и тут же повалился на землю, грозно оглядев своих подчиненных, не решится ли кто из них засмеяться, но смертников не нашлось.
Остаток второго дня мы с Лерой только и делали, что готовили и кормили болезных. По мере выздоровления, на стражей напал просто зверский аппетит, так что нам пришлось разжечь еще один костер. На одном у нас готовилось мясо, на другом мы — рыба.
Кстати, вторым костром занималась исключительно Ёлка, помогая нам готовить, и постоянно дегустируя. Мы с Лерой периодически переглядывались, отмечая то, что обыкновенная еда дочери планеты определенно начала нравиться. Положив кусочек мяса в рот, она прикрывала глаза и медленно его жевала, причем по ее лицу расплывалось довольное выражение.
Вторая ночь, к счастью, тоже прошла без приключений, хотя дежурить с Лерой нам все же пришлось. Причем я ужасно скучал по тому времени, когда мы были с ней, только вдвоем, и я мог до нее дотрагиваться и даже, иногда обнимать ночью. После моего выздоровления между нами больше ничего не было, девушка сама не намекала, что не против, а я не смел. Чем ближе была цель нашей экспедиции, тем сильнее я осознавал существующую между нами пропасть. Найдем мы ее отца или нет, но девушка улетит, и мы с ней, скорее всего, больше не увидимся. А я, кстати, даже не знал, что меня ждет. Почему-то после всего, что с нами произошло, и после того, как я сам оказался на грани жизни и смерти, я даже философски отнесся к своему возможному повторному заточению в родную камеру. Тем более что без этой девушки жизнь на воле будет для меня пресной и ненужной.
Наутро второго дня стражи выглядели практически так, как и до попадания в плен к неадекватной дикарке. Хорошенько искупавшись в воде из родника и постирав провонявшую тухлятиной одежду, мужчины надели свои комбинезоны и включили режим сушки.
Распихав по рюкзакам остатки мяса, мы выдвинулись в путь. Я обернулся. Ёлка одиноко стояла у потухшего костра и потерянно смотрела нам вслед. Я знал, что накануне Лерой с ней говорила. Она же ей и сообщила, что мы пока не сможем взять ее с собой. Причину она ей честно назвала, а именно, отсутствие доверия. Но и сказала о том, что стражи до сих пор на нее злы, что она их чуть не убила и кормила сырым мясом, чуть не сгноив в сырой пещере.
Как показалось Лерой, Ёлка её поняла, и видно было, что что-то в дикарке изменилось, словно она, наконец, прозрела, что-то для себя поняв. Мне ее было жаль, но я понимал, что мы не можем рисковать теми людьми, которые и так еле выжили. Мы не имеем права без их на то позволения раскрывать местонахождение их убежища.
Само пешее путешествие воспринималось больше как удивительный отдых! Хищники нам так и не встретились. Наши псы радостно носились по полям за невесть откуда взявшимися бабочками. Более того, идя по молодой нежной траве, иногда казалось, что невидимый художник, уже окончивший писать пейзаж, окидывает ее критическим взглядом и то тут, то там рисует белые, желтые и красные цветы. Настолько неожиданно в абсолютно зеленой траве они вдруг появлялись. Позже нам стали встречаться деловитые пчелы, снующие от цветка к цветку, и даже юркие ящерки, выбегающие прямо из-под ног.
На вопросы стражей мы с Лерой удивленно пожимали плечами, вместе с ними искренне удивляясь. Лишь раз, словно случайно, я приблизился к девушке, и на мой вопросительный взгляд она ответила, что раз она видела воспоминания планеты, то, видимо, и планета видела ее воспоминания.
До того момента, как на горизонте мы четко увидели вершины трех остроконечных пиков, о которых планета говорила Лерой, прошло три дня. Первый день мы больше отдыхали да ели, чем шли, но за второй и третий день мы преодолели оставшееся до цели расстояние. И теперь, видя ее воочию, у нас словно открылось второе дыхание, и мы задались целью дойти до места еще засветло.
Конечно же, за прошедшие дни было достаточно и расспросов, и разговоров. Командор устроил нам с Лерой чуть ли не перекрестный допрос, допытываясь, где мы были больше недели. Хорошо, что мы догадались заранее сочинить правдоподобную легенду.