— О! Ставрос! Добро пожаловать! — из кают-компании с чашкой ароматного кофе вышел улыбающийся Майкл Доуни. Я обрадовался, что встретил именно его. Уж отец-то должен знать, где сейчас находится его дочь. — Может, выпьешь со мной чашечку?
— Доброе утро, Майкл! Да нет, спасибо! А вы не знаете, где я могу найти Лерой? — такой простой вопрос, но к концу фразы я чувствовал, что у меня горят не только щеки, но и уши.
— Должна быть у себя! Вчера вечером Вероника родила дочку. Так Лерой уж как досталось! Именно ей пришлось роды принимать! Плохо на корабле без медика, и аппаратура не в силах помочь в такой, например, ситуации! Вот только кто бы мог это предвидеть? — вздохнул ученый, качая головой. — Если завтракать еще не пришла, то у себя она. Каюта номер один.
— Спасибо! — выпалил я и, вспоминая схему расположения пассажирских кают на судне такого типа, поспешил туда. И как же я мог забыть об этом!? Лерой мне сама рассказывала, что на всех шаттлах отца она занимает только каюту под этим номером.
Несколько минут я стоял под дверью, выравнивая дыхание и приводя в порядок мысли. Мои ладони вспотели, а громкий стук сердца, казалось, можно было услышать в каюте. Наконец, решившись, я поднял руку и нажал на сенсор оповещения о посетителе.
Я проснулась от ощущения сильной вибрации, обнаружив себя сидящей в кресле медблока. Распрямляя затекшие от неудобного сидения ноги, поморщилась. У меня болело все тело, словно я всю ночь провела в ящике фокусника. От души потянувшись, зевнула и, посмотрев на спящую роженицу, перевела взгляд на кислородный бокс с ее малюткой. Оттуда слышался слабый писк.
Осторожно спустив на пол ноги, встала.
— Лерой, ты проснулась! Наконец-то! — Вероника, оказывается, не спала. Она приподнялась на локте и с волнением посмотрела на бокс с ребенком. — Лерой, подай мне Молли! Ее уже давно кормить пора, а я не могу встать.
— Лежи-лежи! Тебе еще рано вставать! В туалет, хочешь?
Женщина кивнула.
Я подвезла к самой кровати роженицы, кабинку туалета.
— Сама справишься?
— Справлюсь!
Повернувшись к женщине спиной, чтобы не смущать, я поспешила к малышке. В барокамере, смешно суча ножками и запихивая в рот чуть ли не целый кулак, активно резвилась новорожденная. Ее темно-красная, переходящая местами в фиолетовый оттенок, кожа приобрела приятный розовый цвет. Кинув взгляд на приборы, убедилась, что все показатели здоровья ребенка находятся в зеленом регистре.
Я в который раз удивилась предусмотрительности отца. При наличии на исследовательском корабле лишь одной женщины, и то уже сильно не детородного возраста, он позаботился о том, чтобы медотсек укомплектовали и барокамерой для новорожденных! Если бы не это, даже и не знаю, выжила бы малышка?
Роды у Вероники были очень сложные, а к тому же и преждевременные. Поэтому легкие у девочки не до конца раскрылись. Хорошо, что этот бокс для новорожденных может работать в автономном режиме. Я лишь быстро обмыла кроху и, положив в барокамеру, закрыла, а дальше она сама заполнила отсек нужной газовой смесью, взяла анализ крови и ввела в кровеносную систему девочки необходимые для раскрытия легких препараты. Ну, возможно, и что-то еще. Мониторингом состояния здоровья матери Молли также занялась реанимационная аппаратура. И лишь ближе к утру, убедившись, что показатели обеих стабилизировались, я присела на кресло и позволила себе посидеть немного с закрытыми глазами. А вот надо же, уснула!
Открыв бокс, осторожно взяла на руки неожиданно тяжеленькую девочку и подала ее матери. Подложив под спину женщины подушку, с умилением наблюдала, как малышка с аппетитом зачмокала.
— Ой, она меня укусила! — удивленно распахнула Вероника глаза.
— Не укусила, деснами чуть прижала, привыкнешь! — усмехнулась я, невольно представив себя на месте женщины.
— А ты-то, откуда знаешь? — засмеялась она.
— Знаю, профессия обязывает. Ну, так я пойду, наверное? Пока вы тут сами, я позавтракаю и тебе принесу поесть. Да и пить тебе нужно сейчас много, чтобы молоко прибывало. Но сначала зайду к отцу, узнаю, когда они закончат предполетное тестирование. Мне нужно ненадолго отлучиться с корабля.
— Что? — лицо женщины смертельно побледнело. — Лерой, шаттл не тестируют! Мы уже взлетели! — прошептала она дрожащим голосом.
Я еле успела ухватиться за спинку кровати, в глазах потемнело, а в ушах послышался противный писк.
Во второй раз я открыла глаза, обнаружив себя лежащей на полу между кроватью Вероники и креслом. Надо мной слышался плач женщины. Она что-то бормотала и терзала звонок вызова медперсонала.
— Нет смысла, там никого нет, — прохрипела я, осторожно соскребая себя с пола.
— Лерой! Что произошло? Почему ты потеряла сознание?
— От радости, наверное, — усмехнулась я. — Корми дочку и ни о чем не беспокойся! Тебе нельзя. Я в порядке. Корми и укачивай Молли, я скоро поесть тебе принесу. — Придерживаясь рукой за стену, я вышла из медчасти.