Я с сомнением покосилась на него. Красивое лицо, волевой подбородок, золотистые искорки в зелёных глазах и обаятельная улыбка. Всегда видела шефа в приподнятом настроении и никогда не испытывала страха. Но ведь он хищник и очень опасный хищник.
— Ты действительно собираешься отправиться к магазину и ждать людей Морозова? — недоверчиво уточнила у него.
— Да. Мы разберёмся со всем этим и продолжим наш отпуск.
— Хорошо. Тогда я поеду с тобой.
— Вика, не смей! — выкрикнул отец.
А я смотрела только на Ника, прямо в глаза, и ждала ответа. От него. Протест родных казался сейчас не ясным, ничего не значащим, шумом.
Я ждала реакции хищника и дождалась.
Хитрый блеск в глазах и едва уловимая улыбка.
— Хочешь со мной?
— Хочу.
Улыбка стала шире. Искушаемая, безумная, будоражащая кровь.
— Поехали.
Его азарт передался и мне. Неожиданно, ярко, быстро. Аж дыхание перехватило.
Вроде только сидела, нервно оглядывалась, а тут такая вспышка и невероятное желание действовать.
Отправиться с ним в ночь.
— Вика, не дури, — потухший, встревоженный голос мамы заставил на мгновение отвести взгляд.
Но магия никуда не делась, зато звуки и слова стали восприниматься более отчётливо. Никогда не была рискованной и азартной, а тут вдруг захватило, хотелось большего и прямо сейчас.
— Ты никуда не поедешь, — шумел отец, который даже вскочил из-за стола. Раскрасневшийся, встревоженный.
— Тебе там делать нечего.
Это уже Андрей. Он остался сидеть, только кулаки, которые лежали на столе, сжал так сильно, что они побелели. Даже Дашке сейчас было не до смеха.
— Там опасно! — подтвердил Лёшка, которому моя идея тоже совсем не понравилась.
— Вика, девочка моя, не делай глупости.
— А я не делаю. С Ником мне бояться нечего.
— Я защищу вашу дочь, — подтвердил Н’Ери.
Препирательства длились еще пару минут, но убедить меня не смогли. А запереть просто не имели права. Уже большая девочка и могла сама решать, что делать и как быть.
Они нас отпустили. Хотя Андрей вызвался сопровождать.
— Вот скажи мне, Измайлова, — произнёс Ник, когда я, сев в машину, завертелась юлой, пытаясь пристегнуться. — Чего ты боишься больше? Что они меня покалечат или что я их?
Вопрос был неожиданным, я так растерялась, что даже выпустила ремень из рук.
И однозначного ответа у меня не было.
— Они тебя покалечить вряд ли смогут, — в конце концов, заметила я.
— За них волнуешься? — ехидно поинтересовался он.
— И ты славишься своим хладнокровием, поэтому не будешь без причины калечить других, — невозмутимо произнесла в ответ.
Кивнул, продолжая меня рассматривать.
— Тогда в чём причина твоего желания ехать со мной?
— А у меня обязательно должна быть причина?
— А её разве нет.
Я пожала плечами.
— Мы зашли в тупик. Почему я поехала с тобой? Потому что хочу.
— Хороший ответ, — улыбнулся Н’Ери и завёл машину.
К магазину мы подъехали довольно быстро. Городок готовился к Новому году. Всюду на витринах горели гирлянды, блестели яркие огни и медленно кружась на землю падали хлопья снега.
Припарковавшись на противоположной стороне, мы замерли, думая каждый о своём. Едва слышно звучала музыка из магнитолы. Я видела в зеркале дальнего вида, как за нами встал автомобиль Андрея. Бывший не стал выходить к нам, оставшись внутри.
— Значит, вот для чего тебе были нужны деньги, — произнёс Ник тихо.
— Мне надо было помочь семье.
— Она у вас дружная, крепкая, цельная. Ради такой не страшно попасть в лапы хищника.
— А я попала в лапы хищника?
Мы флиртовали и это почему-то меня совершенно не смущало.
— А разве нет?
Я всё ещё отказывалась смотреть в его сторону, разглядывая горящую напротив алым цветом вывеску круглосуточной аптеки.
— Ты действительно чувствовал меня? — спросила у него через минуту.
— Да.
— И это всё метка?
Секундная заминка и всё тот же ответ:
— Да.
— Но разве она должна так влиять на нас?
— Обычно нет.
— А что в нас необычного.
Я кожей чувствовала, что Н’Ери улыбается. Для этого мне даже не надо оборачиваться.
— Мы.
Повернуться всё-таки пришлось.
— И что это значит?
В темноте салона черты лица молодого мужчины рассмотреть было трудно, хотя глаза горели ярко. Да-а, такого в темноте за обычного человека не примешь, сразу видно, хищник.
— А что это означает? — усмехнувшись, передразнил он меня.
— Н’Ери, вот объясни мне, почему ты не можешь нормально ответить на вопрос? Почему обязательно темнить или что-то скрывать? Почему нельзя сказать правду?
— Потому что так интересней.
— Кому интересней?
Я почти рычала от бессилия и злости.
— Мне, конечно.
На такую наглость даже ответить было нечего. Просто сидела хлопала ресницами и тихо офигевала.
— Ну знаешь, — в конце концов, выдохнула я.
— Я тебе сегодня снился? — ввёл меня в ступор следующий вопрос Ника.
И как назло перед глазами сразу замелькали фрагменты утреннего сна: лес, мы и жаркий поцелуй. Картинки были такими яркими, что у меня невольно участилось дыхание и запылали щеки.
— Совершенно не понимаю, о чём ты сейчас? — собрав все силы, максимально спокойно ответила ему, вновь отворачиваясь к окну.
Не получилось.
— Врёшь, — промурчал Ник мне на ухо.
Слишком близко, слишком ярко.
