Гостиница была новая, построенная к Олимпийским играм. Что удобно — рядом метро. Номер находился на девятом этаже с видом на Измайловский парк. Островок зелени, со всех сторон окруженный жилыми кварталами.
В плане на сегодняшний день у Дагуровой стояла встреча с матерью Авдонина, посещение института, где он преподавал, поездка в Главохоту. Если останется время, надо было заехать во ВГИК, где сдавала экзамены Марина Гай. По телефону Ольга Арчиловна узнала номер парикмахерской «Москвичка». Позвонила туда, попросила Авдонину Аллу Петровну.
— Это Мария Алексеевна? — радостно поинтересовались в трубке, видимо спутав ее с кем-то.
Представляться следователь не хотела: мало ли что могут подумать.
— Нет, мне по делу…
— Алла Петровна сегодня не работает. Звоните завтра, — сухо ответил женский голос.
Дагурова позвонила в справочное бюро и узнала домашний номер телефона Авдониной. К счастью, она оказалась дома и согласилась встретиться со следователем у себя.
Жила она на Ленинском проспекте (тоже приличное расстояние от Измайлова), в просторной двухкомнатной квартире. Снимая в широком, застеленном ковровой дорожкой коридоре плащ, Ольга Арчиловна поняла: здесь любят дорогие вещи. Напротив вешалки висело овальное зеркало в тяжелой бронзовой раме, с потолка свисала затейливая люстра.
На Авдониной было темное платье. Траур.
«Да, невеселое это дело — допрашивать мать, которая только что похоронила единственного сына», — подумала следователь, входя в комнату.
Со стены смотрел на нее большой портрет Эдгара Евгеньевича, перевитый черным крепом.
Обстановка была дорогая, подобрана со вкусом. Стенка, диван-кровать с роскошным текинским ковром, на круглом столе — высокая хрустальная ваза с увядающими бордовыми гладиолусами.
Алла Петровна выглядела моложаво. Чему способствовала умело положенная косметика и скромная, но изящная прическа. От нее исходил тонкий запах дорогих духов. Руки — ухоженные, с темным, почти коричневым лаком на ногтях, что вполне гармонировало с черными волосами Авдониной.
— Ах, Эдичка, Эдичка, — вздохнула Авдонина, усаживая гостью в мягкое кресло. — Я всегда боялась этих мужских развлечений. Охота, ружья… Шаг до несчастного случая…
«Значит, она думает, что это был несчастный случай», — подумала следователь и решила, что рассеивать это заблуждение пока не следует.
— Вы давно живете отдельно? — спросила Ольга Арчиловна.
— Лет десять… Эдичка всегда стремился к самостоятельности. Как защитился, подал заявление в кооператив. Институт строил в хорошем районе, в Черемушках. Тут недалеко…
— Хорошо зарабатывал?
— Сколько кандидат получает? Сейчас это небольшие деньги. Помогла ему… Можно сказать, на ноги он встал по-настоящему недавно. Собирался жениться. Но, сами знаете, какие сейчас женщины. Не так легко найти настоящую подругу жизни…
— Много у него было друзей?
— Эдичка любил общаться. Я и сама люблю, чтобы было с кем встретиться, в гости пригласить…
Дагурова решила осторожно узнать, сообщал ли Эдгар Евгеньевич что-нибудь о Марине Гай.
— Марина? — удивилась Алла Петровна. — Какая?
— Марина Гай, дочь директора заповедника Кедровый.
— Да-да, он, кажется, говорил, что у директора есть дочка. Если я не ошибаюсь, она еще учится в школе?
— Поступает в институт.
— Совсем, выходит, еще ребенок…
— А Федора Лукича знаете?
— Лично незнакома. У Эдички как-то останавливался. У них дела совместные…
— Какие? — не удержалась Дагурова.
— Сын меня не посвящал в это…
Их беседу прервал телефонный звонок. Когда Авдонина взяла трубку, лицо ее преобразилось: скорбь исчезла, появилось подобострастное, угодливое выражение.
— Конечно, конечно, Вера Семеновна, не беспокойтесь. Обязательно буду… Часа через два, — сказала она и, положив трубку, виновато посмотрела на Ольгу Арчиловну. — Жена министра, моя клиентка… Понимаете, иногда приглашают на дом. — Она развела руками — Хочешь жить — умей вертеться. Не так ли?
Вместо ответа следователь спросила:
— У вас муж, кажется, был военный? В каком звании?
— Авдонин? — удивленно посмотрела на нее хозяйка. — Кто вам сказал? Евгений Пантелеевич — простой инженер… Когда-то мне казалось, птица высокого полета… Увы. Нет, способности у него есть, но ни грамма самолюбия. Вечно на нем все ездили… Двадцать лет его не видела. Встретились на похоронах Эдички. Такой же неудачник. Пришел хоронить сына в старом, потрепанном костюмчике…
«Вот тебе и адмирал, — вспомнила Дагурова разговор с Ураловым об отце Эдгара Евгеньевича. — Еще одна ложь. Зачем было Авдонину врать друзьям? Стыдился, что простой инженер? В потертом костюме?…»
— Они общались? Я имею в виду отца и сына…
— По-моему, нет. Чему он мог научить Эдичку?
— А у вас нет адреса бывшего мужа?
— Где-то записан телефон. — Алла Петровна стала рыться в ящике трельяжа. — Нет, не найду… В справочной скажут… Я сама нашла его так…
Из дальнейшего разговора Ольга Арчиловна поняла: мать и сын жили каждый самостоятельной жизнью и мало знали о делах друг друга. Дагурова задала Авдониной последний вопрос — об их последней встрече с сыном в день его отъезда в Кедровый.
