— Заехал на такси… Я как раз собиралась отдохнуть на юге. Какие теперь развлечения, — рассказывала Алла Петровна, снова заметно погрустневшая. — Эдичка говорит: отдам тебе должок, пригодится на курорте. Он брал у меня в прошлом году тысячу рублей… Подъехали к сберкассе, рядом с его домом. Он снял с книжки пять тысяч, отдал мои… Мы простились… — Она всхлипнула, промокнула платочком глаза. — Навсегда… Если бы я знала! Даже не зашла к нему, к клиентке торопилась. Жена генерала… Эх, жизнь! Спешим, все куда-то спешим… — Она махнула рукой.
— А остальные? — осторожно поинтересовалась Дагурова. — Четыре тысячи… Не говорил, зачем снял?
— Кому-то должен был отдать в заповеднике. Так я поняла…
В переполненном московском автобусе, который шел к центру, Ольга Арчиловна поняла, что план, составленный на первый день пребывания в столице, просто-напросто невыполним: дорога, поездки отнимают львиную долю времени. До Главохоты РСФСР, которая находится в проезде Серова, она добиралась около часа.
Видимо, чтобы ни у кого не вызывал сомнения характер этого учреждения, на втором этаже здания посетителя встречал белый медведь. Вернее — чучело белого медведя. А в кабинете начальника отдела, куда направили Дагурову, висел на стене отлично выполненный трофей, правда не охотничий, а рыболовный — оскаленная голова щуки.
Леонид Павлович Саженев, хозяин кабинета, крепкий мужчина лет пятидесяти пяти, о трагической истории в Кедровом знал понаслышке и был озабочен появлением следователя.
Дагурова попросила поднять разрешения, выданные Авдонину на отстрел зверей в заповеднике, а заодно и отчеты института, как добытые звери были использованы.
Начальник отдела дал соответствующее распоряжение одному из сотрудников и, пока шли поиски, все пытался выяснить, какое это имеет отношение к случившемуся в Кедровом. Ольга Арчиловна уходила от ответа, старалась перевести разговор на другое, не намереваясь открывать карты.
Потихонечку разговорились. Саженев когда-то руководил крупным зверопромхозом в Восточной Сибири и те места, где теперь жила Дагурова, знал хорошо. Воспользовавшись этим обстоятельством, следователь спросила, много ли может добыть охотник шкурок за сезон.
— Охотник охотнику рознь, — усмехнулся начальник отдела. — Есть такие — ого-го! На шесть с лишком тысяч рублей сдают продукции… Был у меня один, чемпион, можно сказать. Средняя норма охотопользования на человека — двадцать тысяч гектаров. А он за сезон ухитрялся освоить сто двадцать! В условиях Восточной Сибири! Где от мороза деревья раскалываются.
— Вы хотите сказать, он прочесал на лыжах сто двадцать тысяч гектаров? — переспросила Дагурова. Она считала себя уже сибирячкой, и эта цифра показалась ей фантастической.
— Смекалистый мужик! Мотоцикл переделал в аэросани… А дедовским способом — на лыжах — ни в жизнь.
— Это другое дело… И сколько же шкурок он добывал за сезон?
— Точно я сейчас уже не помню… Соболей больше ста, белок, кажется, тридцать. Да еще норку, ондатру, зайцев… Этого товара, правда, поменьше, но ведь основное богатство — соболь!
Зашел сотрудник отдела. Все те разрешения, которые были зарегистрированы в заповеднике Кедровом у Гая, вернули в управление с подробными отчетами. В них говорилось, что шкурки отстрелянных животных были использованы для научных исследований на кафедре, где преподавал Авдонин.
— Последнее разрешение было выдано 24 июля этого года, — сказал сотрудник отдела. — На отстрел одного соболя и одной куницы… Пока не вернули…
«Значит, разрешение выдано за три дня до гибели Авдонина», — подумала следователь.
— У нас все как в аптеке, — сказал начальник отдела, когда они снова остались с Дагуровой одни.
— Да, с разрешениями у вас как будто порядок, — задумчиво сказала Ольга Арчиловна.
Начальник отдела с беспокойством посмотрел на нее.
— Система продумана, — подтвердил он. — Вы хотите сказать, в Кедровом браконьерничают?
— Есть подозрение, — кивнула следователь, решившись чуть-чуть приоткрыть завесу.
— Ай-я-яй! — покачал головой Леонид Павлович. — Не дай бог до высокого начальства дойдет…
— Я же сказала — подозрения…
— Ну да, — искренне сокрушался начальник отдела. — Если прокуратура взялась… Вы шутить не любите. Еще представление в Совет Министров бабахнете. Так некстати, очень некстати…
— А когда нарушения были кстати? — заметила Дагурова. Она не могла понять, что кроется за беспокойством начальника отдела. Боязнь, что сор вынесут из избы? А может, и сам Саженев наезжал к Гаю, как другие гости? На первый обход…
— Что верно, то верно, — вздохнул хозяин кабинета. — Но уж больно у нас серьезно относятся к выступлениям газет о нарушениях в заповедниках…
— Лучше, по-моему, когда нарушения вскрываются и виновные наказываются. Верно?
— Согласен с вами. Но есть и оборотная сторона. Стране нужны новые заповедники, новые заказники! Много! А как только мы ставим вопрос об этом, нас упрекают, что в уже существующих не можем навести порядок… Вот такие дела, дорогой товарищ следователь. Журналисты хотят сделать доброе дело, а получается… Конечно, сплеча рубить легче.
