Когда Ольга Арчиловна сказала, что приехала с Дальнего Востока, Наташа (так звали сестру Бориса Рогова) радостно потащила ее в свою комнату, увешанную фотографиями известной русской балерины начала века Анны Павловой. Ольга Арчиловна решила пока не говорить о цели своего приезда и о том, что она следователь, просто сказала: нужно встретиться с Иваном Жигайловым.
— Он должен был уже вернуться из Москвы, но почему-то задержался, — посмотрела на часы Наташа. — Вы его обязательно дождитесь. Ваня так обрадуется, увидев своих, — беспокоилась девушка. — Сейчас бабушка из магазина придет, кофе попьем…
От кофе Ольга Арчиловна отказалась. А от сердца отлегло: значит, Жан из Парижа еще в Москве.
Наташа забросала ее вопросами. Была ли Дагурова на БАМе, какая там сейчас погода, что надо брать с собой из одежды, если поехать туда…
— Это куда же ты собралась, егоза? — заглянула в комнату пожилая женщина с полным добрым лицом.
Они и не заметили, как пришла бабушка.
— Бабуля, и Ольга Арчиловна с БАМа! — радостно представила гостью Наташа.
— Не с самого БАМа, — оправдывалась Ольга Арчиловна. — Рядом. А совсем недавно мой хороший знакомый виделся с вашим внуком…
— С Боренькой? — в свою очередь, обрадовалась женщина. — Ну, расскажите, расскажите, как они там? А то Ивана послушать, так у них там лучше не придумаешь. А ведь это как-никак Дальний Восток.
Ольгу Арчиловну уговорили попить кофе. Стол накрыли по-семейному, на кухне. Дагурова постаралась припомнить все, что рассказывал о посещении стройки Арсений Николаевич. И о том, что ребята трудятся на славу, и что попалась трудная проходка: природа щедра на сюрпризы. Не забыла упомянуть, что Борис с товарищами обещали осенью приехать в гости в Шамаюн со своей самодеятельностью и рассказать о великой магистрали.
— Об этом Боренька ничего не писал, — сказала бабушка. — Это хорошо. Я очень рада, что мой внук пройдет такую школу. В жизни ой как пригодится! Сама после войны Днепрогэс восстанавливала. Недавно показывали по телевизору, так я слез не могла сдержать. Моя молодость!..
— Вот видишь, — вдруг заявила Наташа, — сама рассказывала, что там были совсем девчонки по четырнадцать лет! А меня к Борису не отпускаете!
— Родненькая ты моя, — ласково взглянула на нее бабушка. — То ведь после войны. Рук не хватало. Отцов да матерей войны покосила… А тебе школу кончать надо.
— И закончу, — упрямо сказала девушка. — А на следующий год все равно уеду. Что хотите делайте, не удержите… Получу комсомольскую путевку — и приветик.
— Поживем — увидим, — нежно погладила ее по волосам бабушка. Повернувшись к Ольге Арчиловне, добавила: — Там какие-то «любомудрые» у Бориса на участке… Придумали же…
— А что? Боря писал, что без вступительного взноса в их клуб не принимают… У меня есть, вот… — Наташа сорвалась с места и выбежала из кухни.
— Ну как сладить с такой? — улыбнулась бабушка.
Девушка вернулась с красивым альбомом, переплетенным в красный сафьян. Страницы его заполнял текст, написанный ровным, совсем еще детским почерком, и вырезки из журналов с фотографиями все той же Анны Павловой.
— Вы представляете, — горячо сказала Наташа, — оказывается, настоящий балет в Англии пошел от нашей, русской! Анны Павловой! В Англии ее почитают — как у нас Пушкина в поэзии! Видите, — показала она снимок из журнала, — Павлова в «Лебедином озере». Она попала за границу еще до первой мировой войны. Потом переехала в Лондон и организовала балетную труппу… Ее считают самой гениальной балериной всех времен!..
— Ну, села на своего любимого конька, — шутливо пожурила внучку бабушка.
— Разве это не интересно? — допытывалась девушка у Ольги Арчиловны.
— Очень, — ответила Дагурова. — А почему ты выбрала именно Павлову?
— Такая плясунья сама была! — ответила за внучку бабушка. — Мечтала в балетное училище, да отец воспротивился. Говорит, выйдет, мол, балерина или нет — на воде вилами писано… Нужно, чтобы в руках дело было, а не в ногах.
Рассказ старшей Роговой прервал звонок в дверь.
— Вот и Ваня, — снова сорвалась Наташа и побежала открывать.
Через минуту в кухне появился широкоплечий, коренастый парень в полосатом сером костюме, со свертками в руках. Усы и бородка у него как у Д'Артаньяна. Он внимательно оглядел Дагурову.
— Вы, что ли, ждете меня?
— Да. Здравствуйте.
— Здравствуйте, — сказал Жигайлов, все еще пристально изучая Ольгу Арчиловну, возможно пытаясь вспомнить, знает он ее или нет.
— Сперва за стол. Проголодался небось, — засуетилась бабушка.
— Спасибо, я сыт, — ответил Иван, складывая покупки на стул. — Прямо из ресторана, что на Останкинской башне.
— Ох и упрямый же вы народ — бамовцы, — вздохнула старушка.
— Не без этого, — согласился с улыбкой Жан из Парижа.
Ольга Арчиловна дала понять, что у нее к Жигайлову конфиденциальный разговор. И они уединились в Наташиной комнате. Дагурова представилась — старший следователь областной прокуратуры.
— Вот вы-то мне и нужны, — мрачно обрадовался Жигайлов. — Помогите. Понимаете, уже больше недели здесь валандаюсь, перебрасывают меня из одного кабинета в другой, как футбольный мяч.
