— Ну, сначала выйдем с Флейтой на место происшествия. А чтобы потом не отпирался, сфотографируем, запишем показания на магнитофон.
— Зачем на магнитофон? — воскликнул Бударин. — У нас такая техника, а мы не используем, привыкли по старинке… Видеомагнитофон — это дело! И видно и слышно. Как в кино. Главное — сразу смотри, показывай, доказывай. Тут уж действительно не отвертишься. И в суде — солидно…
— Завтра вылечу и только послезавтра назад, — заметила Ольга Арчиловна.
— Зачем вылетать? Насколько я вас понял, обстоятельства пока запутаны, так?
— Есть немного, — согласилась следователь.
— В ваших же интересах поскорее распутать до конца… Я считаю, Аркадий Степанович сможет в этом помочь. Как, а?
— Новожилов? О, это было бы здорово!
— И на месте решите, что и как в дальнейшем. Договорились?
— Вполне.
— Да, Ольга Арчиловна, — сказал Бударин. — Тут еще такое дело…
Начальник следственного отдела замолчал, что-то, видимо, обдумывая. И у Ольги Арчиловны вдруг мелькнула мысль: опять, наверное, о Груздеве… Но Бударин неожиданно закончил:
— Ладно, приедете — поговорим… До свидания.
— Всего хорошего…
Затем Дагурова позвонила Мозговой, передала привет от Меженцева. На этот раз психиатр разговаривала с Ольгой Арчиловной как со старой знакомой.
— Понимаете, Ксения Павловна, — начала следователь, — хотелось бы знать ваше мнение об одном задержанном…
— Преступник, что ли? — спросила Мозговая своим хриплым прокуренным голосом.
— Пока только подозреваемый, — уклончиво ответила Дагурова. — Странно себя ведет… То плачет, то смеется, то чушь несет несусветную…
— Когда его надо увидеть? — перебила Мозговая.
— Да, в общем, если у вас есть время…
— Куда мне прийти, милочка? — снова перебила Дагурову психиатр.
— В милицию.
— Буду через полчаса.
И действительно, она появилась ровно через тридцать минут в своем ярком платье с апельсиновым бантом. Напудренная, с ярко накрашенными губами. В руках у нее был щегольской чемоданчик-«дип-ломат».
Мозговая энергично пожала руку следователю, заметив при этом, что форма к лицу Ольге Арчиловне.
— Думаете, симулирует? — спросила психиатр в лоб.
— Есть подозрение, — кивнула Дагурова.
Она вкратце рассказала свои впечатления о задержанном, а затем проводила Ксению Павловну в камеру, где он содержался.
Флейта лежал на койке лицом вверх, длинный и худой как жердь. При виде Мозговой, которая вынула из «дипломата» ослепительно белый халат, он, извинившись, сел.
— Мне бы хотелось наедине, — попросила выйти Дагурову психиатр.
Ольга Арчиловна удалилась.
Обследование заняло не меньше часа. Когда они встретились с Ксенией Павловной вновь, та первым делом достала свой длиннющий мундштук, заправила сигаретой с фильтром и несколько раз жадно затянулась.
— Болезнь Паркинсона, — был ее диагноз. — А также амнезия. То есть выпадение памяти.
— Это точно? — вырвалось у Дагуровой.
— Точно?… — усмехнулась Мозговая. — У меня был случай в практике. Мужичок симулировал эпилепсию так, что настоящие эпилептики по сравнению с ним выглядели жалкими подражателями. Какие он закатывал корчи, пену пускал изо рта…
— Значит, не исключаете симуляцию?
— Милочка, мне нужно время. Если это симуляция, поверьте, весьма и весьма талантливая. — Она вдруг сморщилась. — А какой грязный!.. Давайте его к нам, в стационар. Отмоем, почистим, будем наблюдать и ремонтировать.
— И как долго?
— Месяц-другой, не меньше…
Дагурова вынесла постановление о проведении стационарной судебно-психиатрической экспертизы.
Ольга Арчиловна смотрела из своей комнаты на холодеющую в сумерках тайгу, на догорающий закат. Была усталость. Но возбуждение не уходило. Голова продолжала лихорадочно работать: что сделано и что не сделано, что предстояло проделать завтра. Сумеет или не сумеет она оправдать доверие прокурора области? Это ведь по инициативе Бати ее, совсем еще неопытную, назначили старшим следователем прокуратуры области. И сразу поручили такое дело… На контроле в Москве…
За стеной послышались голоса Родиона Уралова и Осетрова.
«Сколько пережил парень, — подумала Дагурова о леснике. — И надо же было ему очутиться в распадке в тот роковой момент».
И опять недоверчивая следовательская пытливость: а может быть, все-таки нахождение Нила там, где Флейта убил Авдонина, не случайно…
В дверь негромко стукнули. Думая, что это московский артист, и радуясь возможности немного отвлечься от дела, Ольга Арчиловна приветливо крикнула:
— Да-да, открыто!
Но на пороге появилась Аделина. Зыбкий свет едва высвечивал ее лицо. Смуглое, оно выглядело теперь совсем плоским — не различишь ни носа, ни губ. Только неестественно сверкали узкие глаза.
— Почему со мной не поговоришь? — тихо спросила Кучумова. Однако в ее голосе звучала какая-то властность и решительность.
— Заходите, Аделина Тимофеевна, — щелкнула выключателем настольной лампы следователь, удивляясь ее приходу и еще больше тону.
Хотя ухо резануло обращение на «ты», Ольга Арчиловна решила не поправлять Аделину. Иной раз следователю надо уметь сдержаться. Для пользы дела. Тем более Аделина всегда к ней так обращалась…
