На полках красовались куски малахита, яшмы, друзы горного хрусталя. В углу комнаты стоял небольшой деревянный божок, а на одной из стен развешано шаманское одеяние – куртка из вывернутой шкуры оленя с нарисованным на спине скелетом, головная кожаная повязка с перьями и плетка.
Посреди комнаты стоял стол, на котором громоздились альбомы с фотографиями. Столик был небольшой. А по стенкам притулились крохотные табуретки, сбитые, наверное, самими членами клуба.
То, что «любомудрых» было пятьдесят, затрудняло задание Арсения Николаевича: если те четверо скроют, что были в Кедровом в день убийства Авдонина, как их опознать? Был, правда, составленный Гаем словесный портрет парня с ружьем. Но это ведь не фотография. А сам Арсений
Николаевич его не видел.
И он стал размышлять, как себя вести, чтобы, с одной стороны, не вызвать подозрений, а с другой – побольше выведать у Рита об этих самых туристах.
Девушка вернулась, извинилась, что оставила Резвых одного.
– Те ребята, которые были у вас, чем интересовались? –
спросила она.
Арсений Николаевич сказал, что расспрашивали о красном волке.
– Ага, – обрадовалась Рита, – значит, био…
Пододвинув к столу две табуреточки-крохотульки, она на одну из них пригласила сесть Резвых, а сама устроилась на второй и стала листать альбом с фотографиями.
– Понимаете, – объяснила она, – в клубе несколько секций. Био, значит, биология, кто увлекается животными…
В альбоме было немало выразительных снимков животных, сценки на туристских привалах. Арсения Николаевича не очень-то интересовали разные там птицы и звери, ловко подсмотренные снимающим. Он внимательно разглядывал лица ребят, отыскивал того, кто имел бородку клинышком и шрам на брови. Но бородатыми были почти все ребята…
– Ну, мастак! Ну, здорово схватил! – восхищался он изредка той или иной фотографией, чтобы не обидеть Риту.
– А еще у вас какие кружки? – поинтересовался он, когда альбом был досмотрен до конца.
– Секции, – поправила Рита. – Изо… – Она показала на рисунки, висевшие на стене. – Изобразительная… Гео, то есть географическая. Этно – этнографическая… – Девушка кивнула на костюм шамана, те самые куртку со скелетом, шапку и плетку. – Это редчайшее одеяние шамана! Ему больше ста лет… Понимаете, «любомудрым» может стать только тот, кто расскажет, отыщет или откроет что-нибудь интересное. И не просто интересное, а такое, чтобы все ахнули… Это обязательный вступительный взнос. В клуб может поступить и отличный гитарист. Или, например, собиратель коллекции того, чего еще никто не собирал… –
Рита вскочила с табуреточки, взяла с полки смешную фигурку человечка, держащего в руках пачку папирос с надписью «Казбек». Она нажала где-то сбоку фигурки, человечек открыл пачку, и из нее высунулся… маленький скелет, изображающий, очевидно, смерть с косой.
– Наглядно, – одобрительно отозвался Резвых, рассматривая игрушку.
– Места у нас мало, – вздохнула Рита. – У Саши в вагончике знаете сколько их? Сам делает! И против алкоголя, и против хулиганства… Помните, может, в «Литературке»
писали об одном московском ученом? У него такое же хобби. Он назвал его «декоративно-прикладным парадизмом» и сказал, что хотел бы отыскать единомышленников… Вот наш Саша Николаев и есть его единомышленник…
Арсений Николаевич передал Рите человечка, она бережно поставила его па место.
И увлеченно стала рассказывать, что самые остроумные ребята объединились в секции «Хотите верьте, хотите нет».
Тут уж фантазии нет предела! Рыбацкие и охотничьи анекдоты, смешные истории, случившиеся на самом деле и выдуманные, розыгрыши и подначки… Словом, не дай бог попасть в их поле зрения. Кто-то в шутку назвал их секцию «шизо» – уж больно иногда заносит ребят… Тот самый шофер Гриша с БелАЗа и есть один из местных остряков.
Но обижаться не принято: сегодня ты смеешься над кем-нибудь, а завтра сам можешь стать объектом для шуток.
– Вроде габровцев, – заметил Арсений Николаевич, имея в виду жителей болгарского города Габрова, которые являются в Болгарии символом острословия и юмора.
Анекдоты о них Резвых всегда читал с удовольствием.
– Наши ребята не уступят, – с гордостью сказала Рита. –
А какие у нас стихи пишут!
Она достала из-под альбомов с фотографиями толстый рукописный журнал. Это был альманах местных поэтов и прозаиков, названный «Бамовская Мнемозина».
Рита стала самозабвенно читать стихотворения только одного из авторов. Стихи были длинные, о любви. В них воспевалась девушка с тонким, как у березки, станом и «веселой челочкой»… Арсений Николаевич глядел на Риту, на ее челочку, томился, но прервать не решался. Он взял еще один альбом с фотографиями и стал перелистывать.
Девушка так увлеклась, что ничего не замечала вокруг.
Вдруг Резвых увидел что-то знакомое. Возле валуна, удивительно напоминающего тот, что находился в Кедровом и назывался «Черный монах», стояли три парня. Бородатые. В штормовках и кедах, с рюкзаками. Один был с ружьем, другой с гитарой.
«Неужели они?» – забрезжила надежда у Арсения Николаевича.
