Сэр Фрэнсис посмотрел вверх, на сына, и откликнулся достаточно громко, чтобы его голос долетел до Хэла, стоявшего высоко на стене:
— Будь сильным, сын мой! Ради меня — будь сильным!
Мансеер толкнул его на ступеньки, что вели в подвал арсенала.
День оказался длинным, куда длиннее всех тех дней, что приходилось переживать Хэлу, и северная часть двора уже погрузилась в глубокую тень, когда Неторопливый Ян наконец-то вышел из подвала.
— На этот раз я убью ядовитую скотину… — выпалил Хэл.
Но Дэниел снова вмешался: он схватил юношу и сжал так, что Хэл просто не смог вывернуться, пока палач медленно вышагивал под лесами и уходил за ворота замка.
Во двор, спотыкаясь, вышел Якобс Хоп с бледным, как пепел, лицом. Он привел хирурга компании, и они вместе снова исчезли за дверями.
На этот раз солдаты вынесли сэра Фрэнсиса на носилках.
— Отец! — закричал Хэл, но ответа не услышал, и вообще не заметил никаких признаков жизни.
— Сколько раз можно тебя предупреждать! — взревел Хьюго Бернард.
Он быстро подошел к Хэлу и с десяток раз хлестнул его плетью по спине.
Хэл даже не попытался уклониться от ударов, и Бернард в изумлении отступил назад, потому что юноша словно и не почувствовал боли.
— Будешь еще тут орать, как придурок, и я натравлю на тебя собак! — пригрозил он, отворачиваясь.
А во дворе тем временем хирург компании мрачно наблюдал за тем, как солдаты уносили бесчувственного сэра Фрэнсиса вниз, в его камеру. Потом в сопровождении Хопа врач отправился к комнатам губернатора в южной части двора.
Ван де Вельде раздраженно оторвался от бумаг, разбросанных по его письменному столу.
— Да? В чем дело, доктор Саар? Я занят. Надеюсь, вы пришли не для того, чтобы напрасно отнимать у меня время.
— Дело в том пленнике, ваше превосходительство…
Хирург говорил тоном одновременно и льстивым, и виноватым. Ван де Вельде не дал ему продолжить: он повернулся к Хопу, который нервно топтался за спиной врача, вертя в руках шляпу.
— Что, Хоп, этот пират все еще упорствует? Он сказал то, что мы хотим знать? — рявкнул он так, что клерк попятился.
— Он такой упрямый… Я бы никогда не поверил, что такое возможно, что есть вообще человек, способный…
Хоп запнулся и не смог больше произнести ни слова.
— Я возложил ответственность за это на вас, Хоп!
Ван де Вельде грозно поднялся и вышел из-за стола. Ему нравилось издеваться над несчастным маленьким клерком. Но тут вмешался хирург:
— Ваше превосходительство, я опасаюсь за жизнь пленника. Еще один день такого допроса… он может его и не пережить.
Теперь ван де Вельде развернулся в его сторону:
— А это, доктор, и есть суть всего дела. Кортни — человек, приговоренный к смерти. Он умрет, это я могу вам торжественно пообещать. — Он вернулся к столу и опустился в мягкое кресло. — И не являйтесь сюда с сообщением о его неминуемой кончине. Я хочу знать лишь одно: способен ли он еще чувствовать боль и может ли он говорить или хотя бы дать знак, что понимает вопрос. Понятно, доктор?
Ван де Вельде пылал яростью.
— Ваше превосходительство…
Доктор снял очки и принялся яростно протирать линзы, собираясь с духом для ответа. Он знал, что именно желает услышать ван де Вельде, и понимал, что не слишком умно было бы противоречить ему.
— Ваше превосходительство, в данный момент пленник не compos mentis. Он лишен сознания и…
Ван де Вельде нахмурился и перебил его:
— А как же прославленное искусство этого палача? Я думал, он никогда не теряет пленников, во всяком случае ненамеренно.
— Сэр, я совершенно не собираюсь как-то умалять искусство исполнителя… Я уверен, к завтрашнему утру пленник придет в сознание.
— Вы хотите сказать, что к утру он будет достаточно крепок, чтобы продолжить допрос?
— Да, ваше превосходительство. Я придерживаюсь такого мнения.
— Что ж, минхеер, я учту ваши слова. И если пират умрет до того, как его можно будет официально казнить в соответствии с вынесенным приговором, вы мне ответите за это. Население должно видеть, как осуществляется правосудие. Ничего хорошего не будет в том, если этот человек мирно скончается в какой-то комнатушке за стенами замка. Он должен кончить свои дни на парадном плацу, у всех на глазах. Я намерен сделать из него пример, это вам понятно?
— Да, ваше превосходительство…
Врач попятился к двери.
— И вы тоже, Хоп… Вам это понятно, бестолочь? Я желаю узнать, где он спрятал груз с галеона, а потом я желаю увидеть хорошую казнь. И ради самого себя постарайтесь обеспечить и то и другое.
— Да, ваше превосходительство…
— И я хочу поговорить с Неторопливым Яном. Пришлите его ко мне до того, как он завтра утром приступит к работе. Я должен убедиться, что он полностью понимает возложенную на него задачу.
— Я сам приведу его к вам, — пообещал Хоп.
Уже снова стемнело, когда Хьюго Бернард остановил работы на стене и приказал цепочке измученных пленников спуститься во двор. Когда Хэл, идя к своей камере внизу, проходил мимо клетушки отца, он отчаянно окликнул его:
— Отец, ты меня слышишь?
Ответа не последовало, и Хэл заколотил кулаками по двери.
— Отец, поговори со мной! Бога ради, поговори со мной!
