В середине дня дверь снова открылась, и во двор вышел Неторопливый Ян. Он, как всегда, был в темном костюме и широкополой шляпе. На лице его царила безмятежность, когда он неспешной и ровной походкой выходил за ворота замка и удалялся по дорожке через свой сад, к резиденции.
Еще несколько минут — и из арсенала выбежал Хоп, устремившийся к главному зданию. Через несколько минут он вернулся вместе с хирургом компании, тот держал в руках свой кожаный баул; они вместе скрылись под арсеналом.
Прошло много времени, прежде чем хирург вышел и что-то коротко сказал Мансееру и его солдатам, топтавшимся у двери.
Сержант отсалютовал и вместе с солдатами спустился вниз. Когда они появились снова, с ними был сэр Фрэнсис. Он не мог идти без посторонней помощи, а его руки и ноги были обмотаны бинтами. Но сквозь повязки уже выступили красные пятна.
— Ох, милостивый Иисус, они же его убили… — прошептал Хэл, когда его отца потащили через двор; ноги сэра Фрэнсиса волочились по земле, голова болталась.
Как будто услышав его слова, сэр Фрэнсис поднял голову и посмотрел на сына. А потом крикнул высоким чистым голосом:
— Хэл, помни свою клятву!
— Я люблю тебя, отец! — закричал в ответ Хэл, задыхаясь от горя.
Бернард тут же ударил его хлыстом по спине:
— Вернись к работе, ублюдок!
Когда этим вечером цепочка осужденных тащилась вниз по лестнице мимо двери камеры сэра Фрэнсиса, Хэл остановился и негромко произнес:
— Я молю Господа и всех Его святых, чтобы они защитили тебя, отец!
Он услышал, как тот повернулся на шелестящем соломенном матраце, а потом, после долгой паузы, до юноши донеслось:
— Спасибо, сын мой. Господь дарует нам силы выдержать то, что ждет нас впереди.
Сквозь жалюзи окна своей спальни Катинка наблюдала за тем, как высокая фигура Неторопливого Яна медленно идет со стороны плаца. Он скрылся из поля ее зрения за каменной стеной в конце лужайки, и Катинка поняла, что палач возвращается домой. Она половину дня ждала его возвращения и уже теряла терпение. Быстро надев шляпку и окинув себя взглядом в зеркале, она осталась недовольна. Высвободив прядь волос, Катинка аккуратно уложила ее на плече, потом улыбнулась своему отражению и вышла из комнаты через небольшую дверь в задней части веранды.
Она прошла по мощеной дорожке под голыми, черными виноградными лозами, укрывавшими перголу, потерявшими последние листья под напором зимних штормов.
Коттедж Неторопливого Яна стоял на краю леса. Не было ни единого человека, даже самого низкого положения, кто захотел бы жить с ним по соседству. Дойдя до домика, Катинка увидела, что передняя дверь открыта, и вошла в нее без стука, не заколебавшись ни на секунду. Единственная комната этого дома оказалась пустой, как келья отшельника. Пол был усеян вороньим пометом, а в воздухе пахло застоявшимся дымом и золой из открытого очага. Простая кровать, единственный стол и стул составляли всю обстановку.
Катинка остановилась в центре комнаты, но потом услышала плеск воды на заднем дворе и пошла на звук.
Неторопливый Ян, обнаженный до пояса, стоял у корыта с водой. Черпая воду из корыта кожаным ковшом, он выливал ее себе на голову.
Палач посмотрел на Катинку; вода стекала с его мокрых волос на грудь и руки. Под кожей палача играли крепкие мускулы, как у профессионального борца или, подумала вдруг Катинка, как у римского гладиатора.
— Ты не удивился, увидев меня здесь, — заявила Катинка.
Это не было вопросом, потому что она уже видела ответ в его пустых глазах.
— Я вас ждал. Я ждал богиню Кали. Никто другой не осмелился бы прийти сюда, — ответил Неторопливый Ян, и Катинка моргнула от неожиданности, услышав такое обращение.
Она села на низкую каменную стену рядом с водяным насосом и какое-то время молчала. Потом спросила:
— Почему ты назвал меня так?
Смерть Зельды родила странную, мистическую связь между ними.
— В Тринкомали, на прекрасном острове Цейлон, рядом со священным Слоновьим прудом, стоит храм Кали. Пока я жил в той колонии, я ходил туда каждый день. Кали — индийская богиня смерти и разрушения. Я почитаю ее.
И тут Катинка поняла, что он безумен. Это ее заинтриговало и заставило шевельнуться светлые волоски на ее руках.
Она долго сидела молча, наблюдая за тем, как палач завершает свой туалет. Он обеими руками отжал воду из своих волос, потом вытер худое крепкое тело куском ткани. Надев рубашку, взял висевший на стене темный сюртук, надел и застегнул все пуговицы до самого подбородка.
Наконец Неторопливый Ян посмотрел на Катинку:
— Вы пришли, чтобы узнать что-то о моем маленьком воробышке.
С таким прекрасным голосом ему следовало стать проповедником или оперным певцом, подумала Катинка.
— Да, — согласилась она. — Я пришла именно поэтому.
