На этот раз Мансеер проявил снисходительность. Он не сделал попытки толкнуть Хэла вниз по лестнице, и Хэл снова взмолился:
— Пожалуйста, отец! Это Хэл, твой сын! Ты меня не узнаешь?
— Хэл… — прохрипел из камеры голос, показавшийся Хэлу незнакомым. — Хэл… это ты, мой мальчик?
— Ох, боже… — Хэл упал на колени и прижался лбом к двери. — Да, отец, это я!
— Будь сильным, мой сын. Это недолго протянется, но я требую: если ты меня любишь, сдержи клятву!
— Я не могу допустить, чтобы ты страдал! Я не могу допустить, чтобы это продолжалось!
— Хэл!.. — Голос сэра Фрэнсиса внезапно вновь обрел силу. — Нет уже никаких страданий. Я миновал эту точку. Они уже не могут причинить мне боли, разве что через тебя.
— Но что я могу сделать, чтобы облегчить твою участь? Скажи, что я могу сделать? — молил Хэл.
— Сейчас ты можешь сделать только одно. Позволь мне унести с собой знание о твоей силе и о твоей стойкости. Если сейчас ты предашь меня, все окажется напрасным.
Хэл впился зубами в костяшки сжатого кулака и укусил себя до крови в тщетной попытке подавить рыдания.
Снова зазвучал голос его отца:
— Дэниел, ты там?
— Да, капитан.
— Помоги ему. Помоги моему сыну быть мужчиной.
— Клянусь тебе, капитан.
Хэл поднял голову, его голос окреп:
— Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи. Я не потеряю веры в тебя, отец. Не обману твоего доверия.
— Прощай, Хэл… — Голос сэра Фрэнсиса снова начал слабеть, как будто капитан падал в некую бездонную яму. — Ты — моя кровь, ты — мое обещание вечной жизни. Прощай, моя жизнь.
На следующее утро, когда сэра Фрэнсиса выносили из подземной тюрьмы, Хоп и доктор Саар шли по обе стороны носилок. Оба явно тревожились, потому что в искалеченном теле не замечалось никаких признаков жизни. Даже когда Хэл, наплевав на плеть Бернарда, снова позвал отца со стены, сэр Фрэнсис не поднял головы. Его унесли в подвал под арсеналом, где уже ожидал Неторопливый Ян, но через несколько минут все трое вышли на солнечный свет — Саар, Хоп и Неторопливый Ян — и какое-то время стояли, тихо переговариваясь. А потом все вместе направились через двор к комнатам губернатора и поднялись по ступеням.
Ван де Вельде застыл у витражного окна, всматриваясь в суда, стоявшие на якорях у береговой полосы. Накануне поздно вечером в Столовую бухту пришел еще один галеон компании, и губернатор ожидал, что капитан корабля вот-вот явится к нему, чтобы выразить почтение и представить судовую декларацию. Ван де Вельде нетерпеливо отвернулся от окна и посмотрел на троих мужчин, появившихся в его кабинете.
— Да, Хоп? — Он уставился на свою любимую жертву. — Вы на этот раз не забыли мой приказ? Привели государственного палача для разговора…
Он повернулся к Неторопливому Яну:
— Итак, сообщил ли вам пират, где он спрятал сокровища? Ну же, любезный, говорите!
Выражение лица Неторопливого Яна не изменилось, когда он негромко заговорил:
— Я работал аккуратно, чтобы не испортить объект и не привести его в полную негодность. Но я подошел к пределу. Он уже не слышит моего голоса, он не чувствует новых убеждений.
— Так вы потерпели неудачу? — Голос губернатора задрожал от ярости.
— Нет, пока что нет. Он сильный. Я и подумать не мог, что он так силен. Но есть еще дыба. Не думаю, что он сумеет выдержать дыбу. Ни одному человеку ее не выдержать.
— Так вы до сих пор ее не использовали? — резко спросил ван де Вельде. — И почему же?
— Для меня это последнее средство. Когда человек попадает на дыбу, ничего уже не остается. Это конец.
— Подействует ли она на этого пленника? — пожелал узнать ван де Вельде. — Что, если он все равно будет сопротивляться?
— Тогда останутся лишь эшафот и петля, — ответил Неторопливый Ян.
Ван де Вельде медленно повернулся к доктору Саару:
— Каково ваше мнение, доктор?
— Ваше превосходительство, если вам необходима казнь, то ее придется назначить как можно скорее, после того как этот человек попадет на дыбу.
— Насколько быстро? — резко спросил ван де Вельде.
— Сегодня же. До заката. После дыбы ночь ему не пережить.
Ван де Вельде снова посмотрел на Неторопливого Яна.
— Вы меня разочаровали. Я недоволен.
Неторопливый Ян как будто и не услышал попрека. И не моргнул, пристально глядя на ван де Вельде.
Губернатор продолжил:
— Что ж, мы должны сделать все как можно лучше, чтобы наконец покончить с этой достойной сожаления историей. Я назначу казнь на три часа дня, сегодня. А вы пока что возвращайтесь к себе и растяните пирата на дыбе.
— Я понял, ваше превосходительство, — ответил Неторопливый Ян.
— Вы один раз уже подвели меня. Не допустите такого снова. Он должен быть живым, когда очутится на эшафоте.
Ван де Вельде посмотрел на клерка:
— Хоп, отправьте в город посыльных. Я объявляю остаток сегодняшнего дня выходным по всей колонии, кроме, конечно, рабочих на стенах. Фрэнсис Кортни будет казнен в три часа дня. И каждый бюргер колонии обязан присутствовать. Я желаю, чтобы все видели, как мы обходимся с пиратами. О, кстати, позаботьтесь, чтобы и госпоже ван де Вельде сообщили. Она ужасно рассердится, если пропустит такую забаву.
