Он словно читал ее мысли. Он точно знал, чего она хочет, и начал говорить без малейших колебаний. Он рассказал, не жалея подробностей, что происходило этим днем в комнате под арсеналом. Он почти выпевал слова, описывая свои чудовищные деяния так, что они казались благородными и неизбежными, как события какой-нибудь греческой трагедии. Он увлекал Катинку, зачаровывая ее воображение; слушая его, она принялась медленно раскачиваться взад-вперед на стене, обхватив себя руками.
Когда Неторопливый Ян умолк, она еще долго сидела с восторженным выражением на милом личике. Наконец, слегка содрогнувшись, сказала:
— Можешь и впредь называть меня Кали. Но только наедине. Никто больше не должен слышать, как ты произносишь это имя.
— Благодарю вас, богиня…
Бледные глаза горели почти религиозным жаром, когда палач провожал Катинку до прохода в стене.
Там она остановилась и, не оборачиваясь, спросила:
— Почему ты называешь его своим маленьким воробышком?
Неторопливый Ян пожал плечами:
— Потому что с этого дня и далее он принадлежит мне. Они все принадлежат мне и богине Кали, навсегда.
Катинку пробрала восторженная дрожь при этих словах. Она пошла по дорожке через сад к резиденции. И на каждом шагу ощущала взгляд палача на своей спине.
Когда Катинка вернулась в резиденцию, ее уже ждала Сакиина.
— Вы посылали за мной, мистрис.
— Идем со мной.
Она привела девушку в свою гардеробную и там уселась на софу перед закрытым окном. Сакиине она жестом приказала встать перед ней.
— Губернатор Клейнханс часто говорил о твоем искусстве целительницы, — заговорила Катинка. — Кто тебя учил?
— Моя мать была сведуща в этом. И я уже в самом юном возрасте ходила с ней собирать травы и коренья. А после ее смерти училась у моего дяди.
— Ты знаешь местные растения? Разве они не отличаются от тех, что растут в твоих родных краях?
— Есть такие же, а другие я узнала сама.
Катинка все это уже слышала от Клейнханса, но она наслаждалась музыкальностью голоса рабыни.
— Сакиина, вчера моя кобыла споткнулась и чуть не сбросила меня. Мои ноги застряли на луке седла, у меня остался ужасный синяк. Есть у тебя какое-нибудь средство от этого?
— Да, мистрис.
— Вот!
Катинка откинулась назад на софе и задрала юбку выше коленей. Медленно и чувственно она спустила один белый чулок.
— Посмотри! — приказала она, и Сакиина грациозно опустилась на шелковый ковер перед ней.
Ее прикосновение к коже было легким, как касание бабочки, и Катинка вздохнула.
— Я уже ощущаю, что у тебя исцеляющие руки.
Сакиина не ответила, и волна темных волос скрыла ее глаза.
— Сколько тебе лет? — спросила Катинка.
Пальцы Сакиины на мгновение замерли, потом снова шевельнулись, исследуя синяк под коленом хозяйки.
— Я родилась в год Тигра, — сказала она. — Значит, в следующий день рождения мне будет восемнадцать.
— Ты так прекрасна, Сакиина. Но ты ведь и сама это знаешь, не правда ли?
— Я не чувствую себя красивой, мистрис. Не думаю, что раб вообще может чувствовать себя красивым.
— Ну, это просто смешно… — Катинка не скрывала раздражения от того, какой оборот принял разговор. — Скажи, а твой брат так же прекрасен, как ты?
И снова пальцы Сакиины дрогнули на ее коже. Ага! Это копье попало в цель. Катинка осторожно улыбнулась в молчании, потом задала новый вопрос:
— Ты слышала меня, Сакиина?
— Для меня Алтуда самый прекрасный мужчина из всех живущих на этой земле, — мягко ответила девушка и тут же пожалела об этом.
Она инстинктивно почувствовала, что слишком опасно открывать перед этой женщиной ту сферу, где она наиболее ранима, но вернуть слова было невозможно.
— А сколько лет Алтуде?
— Он на три года старше меня. — Сакиина смотрела вниз. — Мне нужно принести мои лекарства, мистрис.
— Буду ждать, — откликнулась Катинка. — Поспеши.
Катинка легла на подушки и то улыбалась, то хмурилась от ярких образов и слов, блуждавших в ее голове. Она выжидала и возбуждалась — и в то же время беспокоилась и ощущала неудовлетворенность. Слова Неторопливого Яна гудели в ее уме, как кафедральные колокола. Они ее тревожили. Она уже не могла оставаться на месте. Вскочив на ноги, Катинка принялась метаться по комнате, как леопард.
— Где эта девчонка? — резко воскликнула она.
И тут же заметила свое отражение в высоком зеркале и повернулась, чтобы рассмотреть себя.
— Кали! — прошептала она и улыбнулась. — Что за волшебное имя! Тайное и прекрасное имя!
В зеркале за ее спиной возникло отражение Сакиины, но Катинка не сразу повернулась. Смуглая красота этой девушки служила контрастом и подчеркивала красоту самой Катинки. Катинка изучила оба лица, сравнивая их, и ее охватило возбуждение: все ее нервы натянулись, кровь загудела в венах.
— У меня есть мазь для вас, мистрис.
Сакиина стояла совсем близко, но понять выражение ее глаз было невозможно.
— Спасибо, мой маленький воробышек, — прошептала Катинка.
«Я хочу, чтобы ты всегда принадлежала мне, — подумала она. — Я хочу, чтобы ты принадлежала богине Кали».
