Эболи начал пританцовывать, шаркая ногами и топая по кругу возле огромной туши, и Хэл танцевал вместе с ним. Его грудь сжималась, глаза были полны слез.
Когда песня наконец закончилась, они с Эболи сели рядом в косых солнечных лучах и стали наблюдать за появившейся небольшой колонной беглецов во главе с Сакииной — люди шли к ним с дальнего конца равнины.
До наступления темноты Хэл остановил отряд, и люди стали сооружать частокол. Хэл сам тщательно проверял промежутки между кольями, надежно ли они закрыты ветками колючего терна. Люди принесли мясо убитых антилоп и сложили его внутри частокола, чтобы до него не могли добраться хищники. На месте остались лишь копыта, головы да горки внутренностей, кишки, набитые полупереваренными листьями и травой. Когда люди уходили, над остатками уже кружили стервятники, а гиены и шакалы спешили подобраться к еде, рычали и дрались между собой.
После того как все съели по большому куску жареного антилопьего мяса, Хэл назначил себя и Сакиину на полуночную стражу, что начиналась в середине ночи. Конечно, стоять на вахте в такое время было тяжко, потому что в эти часы жизненные силы человека падают до низшей точки, но молодым людям нравилось оставаться наедине ночью.
Когда все остальные улеглись спать, Хэл и Сакиина уселись у входа в частокол, укрывшись одной на двоих накидкой из звериных шкур; возле правой руки Хэл положил мушкет. Сначала они тихонько занялись любовью, осторожно, чтобы не потревожить остальных, а потом стали смотреть на небо и разговаривать шепотом, а звезды медленно совершали свое вечное вращение над их головами.
— Скажи честно, любимая, что ты видишь в звездах? Что ждет нас с тобой впереди? Скольких сыновей ты мне родишь?
Рука Сакиины в ладонях Хэла не шевельнулась, но он почувствовал, как напряглось все тело девушки. Она не ответила, и Хэл снова спросил:
— Почему ты никогда не говоришь мне, что именно ты видишь в будущем? Я знаю, ты составила наш гороскоп, я же не раз видел: когда ты думала, что я сплю, ты что-то записывала в своей маленькой голубой тетрадке.
Сакиина прижала пальцы к его губам:
— Потише, милорд! В этой жизни есть много такого, о чем нам лучше не знать. И потому в эту ночь и завтра давай просто будем любить друг друга всем сердцем. Давай получать как можно больше от каждого дня, дарованного нам Господом.
— Ты пугаешь меня, милая. Неужели у нас не будет сыновей?
Сакиина снова умолкла, они оба проводили взглядом упавшую звезду, прочертившую яркий огненный след на небосклоне и угасшую у них на глазах. Потом девушка вздохнула и прошептала:
— Да, я рожу тебе сына, но…
Она удержала слова, рвавшиеся ей на язык.
— Я слышу в твоем голосе большую печаль… — проговорил Хэл с беспокойством. — И все равно мысль о том, что у нас будет сын, радует меня.
— Звезды могут быть недоброжелательны, — тихо сказала Сакиина. — Иногда они выполняют свои обещания в такой форме, какой ты и ожидать не мог. В одном я уверена: судьба выбрала тебя для великих дел. И это было предопределено со дня твоего рождения.
— Отец тоже говорил мне о такой задаче. — Хэл немного подумал над этим старым пророчеством. — Конечно, я хочу встретиться со своей судьбой, но мне нужно, чтобы ты помогала мне и поддерживала меня, как ты уже много раз делала.
Сакиина не ответила на его просьбу, зато сказала:
— Возложенная на тебя звездами миссия включает некую клятву и таинственный магический талисман.
— А ты будешь со мной, ты и наш сын? — настойчиво спросил Хэл.
— Если я смогу сопровождать тебя в том направлении, куда ты должен идти, я сделаю это от всего сердца и приложу все силы.
— Но ведь ты пойдешь со мной?
— Я буду рядом с тобой до тех пор, пока это позволят звезды, — пообещала Сакиина. — А больше я ничего не знаю и не могу сказать.
— Но… — начал было Хэл, но она закрыла ему рот своими губами.
— Довольно! Ты не должен больше расспрашивать! — предостерегла она. — А теперь давай еще раз сольемся телами и предоставим звездам делать их звездное дело.
К концу их стражи, когда созвездие Семи Сестер скрылось за холмами, а в небо высоко и гордо поднялось созвездие Быка, они лежали в объятиях друг друга, продолжая тихо болтать, чтобы отогнать наползавшую на них сонливость. Они уже привыкли к звукам этой дикой местности — от мягкого бормотания ночных птиц и заливистого хора маленьких красных шакалов до отвратительного пронзительного воя и хохота стай гиен над какими-нибудь останками.
Внезапно послышался жуткий звук, от которого их пробрало холодом до мозга костей.
Это был рев всех демонов ада, чудовищное рычание, заставившее умолкнуть все другие голоса; оно прокатилось по холмам и вернулось к ним, стократно усиленное эхом.
Сакиина невольно прижалась к Хэлу и воскликнула:
— Ох, Гандвана, что это за жуткая тварь?
Она оказалась не одинока в своем страхе: весь лагерь внезапно проснулся. Зваанти взвизгнула, малыш заплакал. Даже мужчины вскочили на ноги и начали взывать к Господу.
Рядом с молодыми людьми, словно темная тень, возник Эболи и успокоил Сакиину, положив ладонь на ее дрожащее плечо.
