— Я вполне понимаю ваше намерение, полковник, и, по правде говоря, сомневаюсь, что на борту «Золотой ветви» прольется много слез из-за вашего ухода. Я сейчас отправляюсь на берег выяснить, где мы можем наполнить водой бочки, в которые попала морская вода во время шторма. Я готов отвезти вас с вещами в лагерь Камбра, и я возвращаю вам деньги, уплаченные за переезд. И чтобы избавить себя от неприятного и бессмысленного спора, я верну вам всю сумму.
Шредер с огромным удовольствием и негодованием отклонил бы это предложение, но это были все его деньги, и он взял тощий кошелек, протянутый ему Луэллином, неохотно пробормотав:
— В этом вы поступаете как джентльмен, сэр. Я в долгу перед вами.
Они спустились в лодку, и Луэллин сел на корме, а Шредер занял место на носу, не обращая внимания на усмешки команды и иронические салюты корабельных офицеров на шканцах, когда лодка отходила от борта корабля.
Баркас был еще на полпути к берегу, когда из-за деревьев не спеша появилась знакомая фигура в пледе и украшенной лентами шляпе. Рыжая борода и спутанные волосы сияли на солнце. Лорд Камбр наблюдал за баркасом, уперев руки в бока.
— Полковник Шредер, клянусь дерьмом дьявола! — проревел Камбр, узнав его. — Мое сердце радуется, видя вашу улыбку!
Как только нос лодки коснулся песка, Шредер выскочил на берег и пожал протянутую руку Буззарда:
— Я удивлен, но вне себя от радости, найдя вас здесь, милорд!
Буззард глянул через плечо Шредера и широко ухмыльнулся:
— Ох! Неужто это мой возлюбленный брат по ордену, Кристофер Луэллин? Добро пожаловать, кузен, и да будет с вами Божье благословение!
Луэллин не улыбнулся и вообще не проявил радости, пожимая руку, которую сунул ему Камбр, как только капитан вышел из лодки.
— Как поживаете, Камбр? Наш последний разговор в заливе Тринкомали был прерван в самый важный момент, когда вы отбыли в некоторой спешке.
— О, но то было в другой стране и очень давно, кузен, и я уверен: мы оба можем проявить великодушие, простить и забыть это мелкое и глупое дело.
— Пять сотен фунтов и жизнь двадцати моих людей не такое уж мелкое и глупое дело, по моим расчетам. И я напомню вам, что я вам не кузен и вообще не родственник, — рявкнул Луэллин.
Он весь напрягся при воспоминании о грубом произволе.
Но Камбр обнял его за плечи и негромко произнес:
— In Arcadia habito.
Луэллин явно боролся с собой, но он не мог преступить рыцарскую клятву и наконец, пересилив себя, выдавил:
— Flumen sacrum bene cognosco.
— Ну вот! — Буззард расхохотался. — Все не так уж плохо, да? Пусть не кузены, но мы все равно братья во Христе, разве не так?
— Я бы испытывал к вам более братские чувства, сэр, если бы в мой кошелек вернулись пятьсот фунтов.
— Я мог бы отнести этот долг на счет серьезных повреждений, причиненных вами моей чудесной «Чайке» и моей собственной персоне. — Буззард откинул плащ и показал яркий шрам на верхней части руки. — Но я человек, готовый прощать и обладающий любящим сердцем, Кристофер, так что вы их получите. Даю вам слово. Каждый фартинг из ваших пятисот фунтов и проценты с них.
Луэллин холодно улыбнулся:
— Я подожду с благодарностями, пока не почувствую в ладони вес этих денег.
Камбр увидел решительность в ровном взгляде Луэллина. И, не глядя больше на «Золотую ветвь», на ряд ее бойниц и очертания ее корпуса, говорившие о маневренности, понял, что они окажутся на равных, случись двум кораблям начать бой. И ему, Камбру, будет нелегко одержать верх, так же как это случилось четыре года назад в заливе Тринкомали.
— Я не виню вас за то, что вы никому не доверяете в этом отвратительном мире, но поужинайте со мной сегодня здесь, на берегу, и я положу кошелек в вашу руку, клянусь.
Луэллин мрачно кивнул:
— Благодарю за предложение гостеприимства, сэр, но я хорошо помню тот последний раз, когда позволил себе принять одно из ваших приглашений. У меня на борту отличный повар, и он способен обеспечить меня всем, что мне более по вкусу. Однако я вернусь к сумеркам, чтобы получить обещанный кошелек.
Луэллин поклонился и вернулся на баркас.
Буззард проводил его взглядом, в котором явно виделся какой-то расчет. Баркас пошел вверх по лагуне к потоку свежей воды, что вливалась в нее.
— У этого ублюдка-щеголя отвратительный характер, — проворчал он.
Шредер, стоявший рядом, кивнул:
— Я никогда не радовался так, избавившись от кого-то весьма неприятного, как сейчас, когда стою на этом берегу рядом с вами и взываю к вашей дружбе, сэр.
Камбр проницательно глянул на него.
— Вы ставите меня в затруднительное положение, сэр, — сказал он. — Что вы на самом деле здесь делаете? И что именно я могу сделать для вас во имя дружбы?
— Где мы можем поговорить? — спросил в ответ Шредер.
Камбр махнул рукой:
— Туда, мой старый друг и товарищ по оружию.
Он повел Шредера к своей хижине в роще и налил ему половину кружки виски.
— А теперь рассказывайте. Почему вы более не командуете гарнизоном на мысе Доброй Надежды?
