Потеряв интерес к кораблю как к возможной добыче, Камбр повернул трубу в сторону второго торговца. Этот был немного меньше «Леди Эдвины», но зато явно тяжело нагружен и сидел так низко, что нижние иллюминаторы почти касались воды.
Да, это судно явно возвращалось из дальнего путешествия, его трюмы были набиты восточными сокровищами. Но что делало его еще более привлекательным — корабль стоял на якоре намного дальше от берега, чем второй: по крайней мере, в двух кабельтовых от стен форта. И даже при самых благоприятных условиях береговые пушки голландцев не смогли бы до него достать.
— Прекрасная картина! — усмехнулся Буззард. — Захватить его — что воды напиться.
Он еще с полчаса изучал залив, отмечая и линию пены, и буруны, говорившие о прибрежном течении, и направление ветра, дувшего со стороны горных вершин. Он планировал свое вторжение в Столовую бухту. Камбр знал, что у голландцев есть небольшой гарнизон на склонах Львиной Головы и тамошние караульные могут предупредить поселенцев о приближении чужого корабля пушечным выстрелом.
Даже посреди ночи, если в небе будет луна в любой своей фазе, они могут заметить светлые пятна его парусов еще издали. Ему придется описать широкий круг, чтобы не обрисоваться на фоне горизонта, а потом зайти с запада, под прикрытием Тюленьего острова…
Его команда отлично владела искусством захвата добычи прямо под огнем береговых батарей. Это был особый английский фокус, обожаемый и Хоукинсом, и Дрейком. Камбр его отшлифовал и усовершенствовал и теперь считал себя куда ловчее даже тех великих пиратов Елизаветинской эпохи.
Удовольствие от захвата добычи прямо из-под носа врага вознаграждало его так, что он и не думал о сопутствующих потерях.
— Блудить с доброй женой, пока ее муж храпит рядом в кровати, куда слаще, чем задирать ей юбку, когда он где-то далеко за морем и никакой опасности нет…
Буззард хихикнул, еще раз оглядывая залив в подзорную трубу, проверяя, не изменилось ли в нем что-то со времени его последнего визита, не затаилась ли где-то угроза в виде недавно установленных на берегу пушек.
И хотя солнце уже перевалило за полдень, а обратный путь к ожидавшему на берегу баркасу был долог, он все равно потратил еще некоторое время, изучая в подзорную трубу такелаж потенциальной добычи. Как только он ее захватит, его матросам придется очень быстро спустить все паруса и отвести судно из-под защиты берега в темноту.
Уже после полуночи Буззард, используя в качестве ориентира огромную массу Столовой горы, закрывавшей половину южного неба, привел «Чайку» в залив с запада. Он был уверен, что даже в такую ясную звездную ночь, с половинкой луны в небе, он останется вне поля зрения наблюдателей на Львиной Голове.
Темные, похожие на кита очертания Тюленьего острова возникли из тьмы впереди с пугающей неожиданностью. Буззард знал, что на этом голом клочке каменистой почвы нет постоянного поселения, так что можно провести «Чайку» почти вплотную и бросить якорь в семи морских саженях от него.
Баркасы на палубе были готовы к спуску. И как только якорь с плеском упал в воду, матросы сбросили их в море. Буззард уже осматривал абордажную команду. Все имели на вооружении пистолеты, сабли и крепкие дубины, а лица матросов были измазаны ламповой сажей, так что выглядели они как банда яростных дикарей, лишь глаза и зубы сверкали в темноте. Для большего устрашения оделись они в черные от смолы морские куртки. А у двоих имелись топоры, чтобы перерубить якорный канат добычи.
Буззард последним спустился по трапу в лодку, и та сразу отчалила от борта «Чайки». Весла, обмотанные тряпьем, опускались в воду очень тихо, но и этот легкий шум терялся в негромком пении ветра.
Они стремительно вывернули из-за острова и сразу увидели огни на материке: две или три искры сторожевых костров на стенах форта да еще лучи фонаря в здании по эту сторону стен.
Все три корабля, которые Буззард видел с перевала, по-прежнему стояли на якорях. На каждом горели фонари — один на мачте, второй на корме. Камбр усмехнулся в темноте:
— Весьма любезно со стороны сырных голов вот так нас приветствовать. Они что, не знают, что идет война?
С такого расстояния он еще не мог отличить один корабль от другого, но его команда энергично гребла, запах добычи уже достиг их ноздрей.
Полчаса спустя, хотя они все еще были достаточно далеко в заливе, Камбр узнал «Леди Эдвину». Он выбросил ее из своих расчетов и сосредоточился на другом судне, которое не изменило положения и все так же оставалось предельно далеко от батарей форта.
— Гребите к тому кораблю, по левому борту от нас, — шепотом приказал он своему боцману.
Лодка слегка повернула, удары весел стали чаще. Второй баркас шел следом, как охотничий пес, почти наступая на пятки, и Камбр, оглянувшись на него, довольно хмыкнул.
Оружие было спрятано, и луна не могла сверкнуть на лезвии сабли или стволе пистолета, предупреждая вахтенных на борту добычи. Никто не зажигал огня и не пускал по ветру табачный дым, а баркасы не имели носовых фонарей…
