Пока они скользили к стоявшему на якоре кораблю, Камбр прочитал его имя на борту: «De Swael» — «Ласточка». Он бдительно всматривался, ища признаки якорной вахты: ветер дул с берега, с юго-востока, непредсказуемо меняясь в горах, — но либо голландский капитан оказался небрежен, либо вахтенные просто спали, потому что никаких намеков на жизнь на палубе темного корабля Буззард не увидел.
Двое матросов уже встали, готовясь оттолкнуться от борта «Ласточки», чтобы не наделать шума, а вдоль борта баркаса висели плетенные из пеньки маты, смягчающие удар. Если бы лодка со всего размаха уткнулась в деревянный корпус корабля, это походило бы на удар по огромному барабану, и, конечно же, все на борту разом проснулись бы.
Но они соприкоснулись с кораблем так нежно, словно поцелуй девственницы. Один из матросов, выбранный за его обезьянью ловкость, взлетел наверх, где мгновенно перекинул канат через скобу якорной цепи и бросил его вторую, свернутую в кольцо часть назад, на палубу баркаса.
Камбр достаточно долго выжидал, прежде чем поднял заслонку штормового фонаря и зажег от его огня фитиль; потом схватился за канат и полез наверх — босиком; его подошвы были жесткими благодаря частой охоте на оленей, которая всегда осуществлялась без обуви.
В полной тишине команды обоих баркасов, тоже босиком, последовали за ним.
Камбр вытащил из-за пояса шило для заплетки канатов и двинулся к носу корабля; боцман шел рядом с ним. Якорный вахтенный спал, свернувшись на палубе, словно гончая перед очагом. Буззард наклонился над ним и одним резким ударом пронзил его череп железным шилом. Мужчина резко вздохнул, его тело расслабилось, и он провалился в бесконечную глубину, лишенную сознания.
Матросы Камбра уже стояли у каждого из люков «Ласточки», ведших на нижние палубы, и, как только Камбр вернулся к корме, они тихо закрыли и задраили люки, заперев внизу голландскую команду.
— Тут не больше двадцати человек на борту, — тихо пробормотал себе под нос Камбр. — И скорее всего, де Рутер самых крепких забрал на военные корабли. Так что другим, пожалуй, остались мальчишки да толстые старые дураки, доживающие матросский век. Сомневаюсь, что они доставят нам слишком много хлопот.
Он всмотрелся в темные фигуры своих людей, которые двигались по палубе: их силуэты вырисовывались на фоне звезд. Когда паруса были развернуты, Камбр услышал негромкий звук удара топора по якорному канату. «Ласточка» тут же ожила и затрепетала под его ногами, отзываясь на порывы ветра. Боцман уже стоял у румпеля.
— Полным ходом — строго на запад! — рявкнул Камбр, и боцман повернул судно к ветру.
Камбр сразу отметил, что тяжело нагруженное судно на удивление легко слушается руля и что они без труда смогут обойти с наветренной стороны остров Роббен. Десять вооруженных мужчин уже стояли неподалеку, ожидая команды. Двое держали в руках закрытые штормовые фонари, и у каждого имелся тлеющий фитиль для пистолетов.
Камбр взял один из фонарей и повел своих людей на корму, туда, где находились офицерские каюты.
Он слегка подергал дверь первой из них, которая должна была открываться в кормовой коридор, и обнаружил, что та не заперта. Камбр быстро, тихо скользнул внутрь. Когда он открыл фонарь, мужчина в смятом ночном колпаке резко сел на койке.
— Wie is dit?[8] — сонно спросил он.
Камбр мгновенно набросил ему на голову одеяло, чтобы заглушить крик, и предоставил своим людям связать капитана, а сам выскочил в коридор и ворвался в следующую каюту. Здесь офицер-голландец уже проснулся. Это был пухлый человек средних лет; его седеющие волосы упали ему на глаза, и он еще слегка пошатывался после сна, однако схватился за саблю, висевшую в ножнах в ногах его койки. Камбр направил свет фонаря ему в глаза и прижал острие своей сабли к его горлу.
— Ангус Камбр, к вашим услугам, — сообщил Буззард. — Сдавайтесь, или я по кусочкам скормлю вас чайкам.
Голландец, возможно, и не понял слов, произнесенных с шотландской картавостью, но намерения Камбра и без того были предельно ясны. Судорожно вздохнув, голландец поднял обе руки над головой, и тут же абордажная команда набросилась на него и вытащила на палубу, замотав ему голову одеялом.
Камбр уже спешил к последней каюте, но, как только он коснулся двери, та резко распахнулась — ее толкнули изнутри с такой силой, что Буззарда отшвырнуло через коридор к переборке. Огромная фигура выскочила из темного проема с леденящим кровь воплем. Мужчина замахнулся саблей, но в узком пространстве лезвие ударило по дверной перемычке, и это дало Камбру мгновение, необходимое для того, чтобы опомниться. Все так же яростно ревя, голландец снова бросился на него, но Камбр парировал удар: сабля проскользнула над его плечом, раздробив часть переборки. Двое крупных мужчин схватились в коридоре, почти грудь к груди. Голландец выкрикивал оскорбления на смеси английского и родного языков, а Камбр отвечал ему на чистом шотландском:
— Ах ты, мерзкий сырноголовый насильник монашек! Я тебе все потроха затолкаю в уши!
