— Должен похвалить вас за то, как вы владеете английским, — сказал ему Камбр. — Ваш выбор слов недурен, звучит весьма поэтично. Как вас зовут, сэр?
— Я полковник Корнелиус Шредер, на службе Голландской Ост-Индской компании.
— Приветствую вас, сэр. А я — Ангус Кокрейн, граф Камбр.
— Вы, сэр, не более чем подлый пират.
— Полковник, вы повторяетесь, и это становится немного утомительным. Умоляю, не стоит портить таким образом начало многообещающего знакомства. В конце концов, вам придется некоторое время быть моим гостем, пока за вас не уплатят выкуп. Я капер, хожу по патенту его величества короля Карла Второго. А вы, джентльмены, — военнопленные.
— Нет уже никакой войны! — презрительно бросил полковник Шредер. — Мы хорошенько поколотили вас, англичан, и война окончена. Уже больше двух месяцев назад подписан мирный договор!
Камбр в ужасе уставился на него, потом наконец вновь обрел голос.
— Я вам не верю, сэр.
Он заговорил совсем другим тоном, будучи подавлен и потрясен словами пленника. Буззард отрицал утверждение полковника скорее для того, чтобы дать себе время подумать, а не из убежденности. Весть о поражении Англии у Мидуэя и о сражении на Темзе успела состариться на несколько месяцев к тому времени, когда ее донес до Камбра Ричард Листер. И он также сообщил тогда, что король ведет с Голландской республикой переговоры о мире. Но за такое время могло случиться что угодно…
— Прикажите этим вашим злодеям освободить меня, и я вам все докажу.
Полковник Шредер все так же кипел гневом, и Камбр не сразу решился кивнуть своим людям.
— Поднимите его и развяжите, — приказал он.
Полковник Шредер вскочил на ноги и пригладил помятые усы, прежде чем ринуться в свою каюту. Там он взял лежавший в изголовье койки шелковый халат. Надев его и подвязав поясом, он подошел к небольшому бюро и открыл ящик. С видом ледяного достоинства он повернулся к Камбру и протянул ему толстую пачку бумаг.
Буззард увидел, что по большей части это официальные манифесты на голландском и английском языках, но здесь же была и английская газета. Камбр в смятении развернул ее, держа на вытянутых руках. Газета была датирована августом 1667 года. И на первой странице красовался заголовок, набранный жирными черными буквами в два дюйма высотой:
Пока глаза Камбра пробегали текст, его ум пытался приспособиться к приводящим в полное замешательство обстоятельствам. Буззард знал, что с подписанием мирного договора аннулируются все указы о каперстве, изданные любой из сторон конфликта. И даже если бы Камбр в том усомнился, все подтверждалось третьим параграфом на листе: «Все каперы обеих воюющих сторон, находящиеся в море по указу о каперстве, должны немедленно прекратить военные экспедиции и вернуться в порты приписки, чтобы пройти проверку в Адмиралтействе и подвергнуться судебному разбирательству».
Буззард уставился на газету, не читая дальше, и судорожно обдумывал разные варианты своих дальнейших действий. «Ласточка» представляла собой жирную добычу, бог знает насколько жирную. Почесывая бороду, он прикидывал, можно ли пренебречь приказом Адмиралтейства и держаться за трофей любой ценой. Его прадед был известным разбойником, достаточно хитрым для того, чтобы сделать ставку на Марию Шотландскую вместе с графом Мореем и другими шотландскими лордами. А после битвы у Карбери-Хилл они заставили Марию отречься от престола и возвели на трон ее юного сына Якова. И его предок за участие в той кампании получил графский титул.
До него все Кокрейны воровали овец и грабили на границах и сколотили свое состояние на убийстве и грабеже не только англичан, но и членов других шотландских кланов. Кровь Кокрейнов и теперь давала о себе знать, так что размышления Буззарда не имели никакого отношения к этике. Он просто вычислял, есть ли у него шансы смыться вместе с добычей.
Камбр гордился своим происхождением, но в то же время прекрасно осознавал, что его предки достигли высокого положения, ловко избегая виселицы и прочих услуг палачей. В течение последнего столетия все морские нации мира объединялись, чтобы изничтожить бич пиратства, перебить корсаров, которые еще со времен древних египетских фараонов являлись настоящим проклятием морской торговли.
«Нет, с этой добычей не удрать, приятель», — наконец мысленно решил он и с сожалением покачал головой.
Он помахал газетой перед своими матросами, хотя ни один из них не умел читать.
— Похоже, война кончилась, хотя очень жаль. Но нам придется отпустить всех этих джентльменов.
— Капитан, это что значит? Что мы не получим наши денежки? — жалобно спросил рулевой.
— Если вы не хотите болтаться на виселице в порту Гринвича за пиратство — нет, не получим.
Потом он повернулся к полковнику Шредеру:
— Сэр, похоже на то, что я должен принести вам извинения. — Он заискивающе улыбнулся. — С моей стороны это было естественной ошибкой, и я надеюсь, что вы меня простите. Я в последние месяцы не получал никаких вестей из большого мира.
Полковник холодно поклонился в ответ, и Камбр продолжил:
