Однако работа была еще весьма далека от завершения. Сотни рабов и заключенных трудились и на верхней части стен, и во рвах. Многие пушки оставались во внутреннем дворе, их еще не скоро предстояло втащить наверх, на редуты и на стены со стороны залива.
«Такая возможность упущена! — мысленно пожаловался на судьбу Буззард. Знание о крепости пришло слишком поздно и уже не могло принести прибыли. — С несколькими другими рыцарями — с Ричардом Листером, и даже с Фрэнки Кортни, до нашей с ним ссоры, — мы могли бы взять эту крепость и разграбить город! Если бы мы объединили свои силы, мы втроем могли бы весьма удобно здесь устроиться, и держать под своей властью всю Южную Атлантику, и захватывать все голландские галеоны, которые пытались бы обогнуть мыс!»
Рассматривая двор, он заметил, что часть крепости используется еще и как тюрьма. Из подземелья северной стены вывели вереницу рабов и осужденных в железных ножных кандалах. В верхней части этой стены находились казармы военного гарнизона.
Хотя во дворе громоздились камни и строительные леса, все же на небольшом открытом пространстве перед арсеналом нашлось место и для строевой подготовки взвода мушкетеров Ост-Индской компании, облаченных в зеленые с золотом мундиры.
Телеги, влекомые волами, тяжело нагруженные бревнами и камнем, грохотали, проезжая в ворота или через двор. У входа в южное крыло здания стояла, ожидая кого-то, карета. В нее были запряжены отличные серые лошади, ухоженные настолько, что их бока сияли на солнце. Кучер и лакеи были одеты в зеленые с золотом ливреи компании.
— Его превосходительство сегодня что-то рано прибыл. Обычно мы его видим около полудня, — проворчал Шредер. — Должно быть, до него уже донеслось сообщение о вашем прибытии.
Они поднялись по лестнице южного крыла и прошли через дверь тикового дерева с вырезанным на ней символом компании. В вестибюле с полированным полом из желтого дерева адъютант принял у них шляпы и сабли и проводил в переднюю.
— Я доложу его превосходительству, что вы уже здесь, — сообщил он, выходя из комнаты.
Вернулся адъютант через несколько минут.
— Его превосходительство примет вас сейчас же.
Приемная губернатора выходила окнами на залив — но это были не окна, а узкие бойницы. Обстановка представляла собой странную смесь тяжелой голландской мебели и восточных вещей. Полированный пол скрывался под цветистыми китайскими коврами, горки с застекленными дверцами выставляли напоказ коллекцию изящной фарфоровой посуды, рисунок и цвет глазури которой указывал на эпоху династии Мин.
Губернатор Клейнханс оказался высоким мужчиной средних лет с плохим цветом лица; его кожа пожелтела из-за жизни в тропиках, а лицо покрылось морщинами из-за тягот службы. Он был весьма худ, кадык выпирал так сильно, что, казалось, вот-вот проткнет кожу, а его пышный парик выглядел чересчур молодежным по стилю для иссохшего лица под ним.
— Полковник Шредер…
Он натянуто приветствовал офицера, а его поблекшие глаза, под которыми красовались мешки, не отрывались от Буззарда.
— Когда я проснулся этим утром и увидел, что ваш корабль исчез, я подумал, что вы отправились домой без моего разрешения.
— Прошу прощения, сэр. Я вам все объясню, но сначала позвольте представить вам графа Камбра, английского вельможу.
— Шотландского, а не английского, — проворчал Буззард.
Однако на губернатора Клейнханса титул произвел впечатление, и он тут же перешел на хороший, грамотный английский, который портил лишь легкий гортанный акцент.
— О, я рад приветствовать вас на мысе Доброй Надежды, милорд. Прошу, садитесь. Могу я вам предложить что-нибудь освежающее — может, стаканчик мадеры?
Они уселись в стоявшие полукругом кресла, держа в руках тонконогие бокалы с янтарным вином. Полковник, наклонившись к Клейнхансу, негромко сказал:
— Сэр, то, что я должен вам сообщить, представляет собой дело крайней деликатности.
И он взглядом показал на хлопотавших вокруг слуг и адъютанта.
Губернатор хлопнул в ладоши — и они исчезли, как дым, унесенный ветром.
А сам губернатор, заинтригованный, повернулся к Шредеру:
— Итак, полковник, что за секрет вы припасли для меня?
Постепенно, по мере рассказа Шредера, унылое лицо губернатора стало загораться жадностью и предвкушением… но когда Шредер изложил все до конца, он изобразил неохоту и скептицизм.
— Откуда нам знать, что этот пират Кортни до сих пор стоит на якоре там, где вы его видели в последний раз? — спросил он Камбра.
— Всего двенадцать дней назад захваченный галеон, тот самый «Стандвастигхейд», был полностью освобожден от груза, с него снята грот-мачта, его вытащили на мелководье и накренили, открыв подводную часть. Я моряк и могу вас заверить, что Кортни нужно не меньше тридцати дней, чтобы подготовить галеон к выходу в море. А это значит, что он там пробудет еще больше двух недель, и мы за это время успеем подготовить нападение на него, — объяснил Буззард.
Клейнханс кивнул:
— И где же та стоянка, на которой прячется этот негодяй?
Губернатор попытался задать вопрос небрежным тоном, однако его желтые от лихорадки глаза ярко блестели.
