При этом он подумал: «Как он жаден до славы!» И с трудом удержался от желания отечески похлопать Шредера по плечу. «Этот идиот рад получить мою долю пушечных ядер, а мне только и нужно, чтобы дотянуться до добычи…»
Потом он задумчиво посмотрел на капитана Райкера. Осталось только добиться того, чтобы «Птица Солнца» возглавила проход кораблей в лагуну и тем самым привлекла главное внимание канониров Фрэнки, что стоят вдоль края леса. И к выгоде Камбра послужило бы то, если бы фрегат получил серьезные повреждения до того, как Фрэнки будет разбит. Если к концу сражения Буззард окажется командиром единственного уцелевшего корабля, он сможет диктовать свои условия, когда дело дойдет до дележа трофеев.
— Капитан Райкер, — заговорил он с надменным видом, — я требую, чтобы мне предоставили честь возглавить эскадру, чтобы первой в лагуну вошла моя славная маленькая «Чайка». Мои бандиты меня не простят, если я позволю вам опередить их.
Губы Райкера упрямо сжались.
— Сэр! — напряженным тоном произнес он. — «Птица Солнца» куда лучше вооружена, она может успешнее сопротивляться вражескому обстрелу. Я должен настоять, чтобы вы позволили именно мне первым пройти в лагуну.
«А мне только того и надо», — подумал Буззард, кивнув головой в неохотном согласии.
Три дня спустя они высадили полковника Шредера и три его взвода страдающих морской болезнью мушкетеров на пустынный берег и наблюдали за тем, как они длинной беспорядочной колонной бредут в африканские чащи.
Африканская ночь была тихой, но не безмолвной. Когда Хэл остановился на узкой тропе и легкие шаги его отца затихли впереди, Хэл расслышал мягкие звуки мириад живых существ, кишмя кишевших в зарослях вокруг него. Вот разлилась трель какой-то ночной птицы, куда более прекрасная, чем смог бы извлечь из своего инструмента любой музыкант. Слух улавливал тихий шорох сухих листьев под лапами грызунов и других крохотных млекопитающих… внезапный кровожадный крик мелких хищников из рода кошачьих, что вышли на охоту… гудение и звон крыльев насекомых… вечный напевный гул ветра. И все сливалось в негромкий хор в этом храме Пана.
Луч штормового фонаря исчез впереди, и Хэл шагнул в сторону, чтобы найти его. Когда они уходили из лагеря, отец не стал отвечать на его вопрос, но, когда они вышли из леса у подножия утесов, Хэл понял, куда они направляются. Те камни, что до сих пор обозначали ложу, в которой он давал клятвы и принимал обеты, все еще образовывали призрачный круг в свете угасающей луны. У входа в круг сэр Фрэнсис опустился на одно колено и склонил голову, молясь. Хэл преклонил колено рядом с ним.
«Боже праведный, сделай меня достойным, — молился Хэл. — Дай мне силы сдержать клятвы, что я принес здесь во имя Твое».
Его отец наконец поднял голову. Он встал, взял Хэла за руку и заставил подняться. Потом они бок о бок вошли в круг и приблизились к каменному алтарю.
— In Arcadia habito! — произнес сэр Фрэнсис низким, певучим голосом, и Хэл ответил:
— Flumen sacrum bene cognosco!
Сэр Фрэнсис поставил фонарь на высокий камень и в его желтом свете вновь опустился на колени.
Они долго молились молча, а потом сэр Фрэнсис посмотрел на небо.
— Звезды — Божье послание. Они освещают и наш приход, и наш уход. Они ведут нас через неведомые океаны. Они содержат в своих спиралях нашу судьбу. Они отмеряют отпущенные нам дни.
Взгляд Хэла тут же устремился к его собственной, особой звезде, Регулусу. Вечно и неизменно она сверкала в созвездии Льва.
— Прошлой ночью я занялся твоим гороскопом, — заговорил сэр Фрэнсис. — Многое я открыть не могу, но кое-что скажу. Звезды предназначили для тебя исключительную судьбу. Но я не сумел понять ее природу.
Голос отца прозвучал резко, и Хэл посмотрел на него.
Лицо сэра Фрэнсиса осунулось, под глазами залегли глубокие тени.
— Если звезды так благосклонны ко мне, что же тебя тревожит, отец?
— Я был суров с тобой. Жестко тобой командовал.
Хэл покачал головой:
— Отец…
Но сэр Фрэнсис жестом заставил его умолкнуть.
— Ты должен всегда помнить, почему я это делал. Если бы я меньше тебя любил, я, наверное, был бы мягче с тобой… — Его пальцы на руке Хэла сжались крепче, когда сэр Фрэнсис ощутил, как сын глубоко вздохнул, собираясь заговорить. — Я пытался подготовить тебя и дать тебе все необходимые знания и силы, чтобы встретить ту особенную судьбу, что приготовили тебе звезды. Тебе это понятно?
— Да. Я всегда это знал. Эболи мне объяснил.
— Эболи мудрый человек. И он будет с тобой, когда меня не станет.
— Нет, отец! Не говори так!
— Сын мой, взгляни на звезды! — ответил сэр Фрэнсис, и Хэл смутился, не понимая, к чему клонит отец. — Ты знаешь мою звезду. Я тебе ее сотни раз показывал. И посмотри на нее сейчас, посмотри на созвездие Девы.
Хэл поднял голову к небу, повернувшись к востоку, где все еще сиял Регулус, яркий и чистый. Но взгляд Хэла скользнул мимо него, к созвездию Девы, находившемуся рядом с созвездием Льва… Юноша задохнулся в суеверном страхе, воздух с шипением вырвался из его губ.
