– Видите эти вздутости и царапины с ними рядом? – Локк импровизировал, стараясь говорить ровным голосом и сохранять безучастное выражение лица. Какая ложь прозвучит достаточно правдоподобно? – Однажды я уже видел такие – несколько лет назад, в Талишеме. На теле человека, убитого скорпионьим соколом. Вам доводилось слышать о таких птицах?
– Да, – кивнул капа. – Чудовищный гибрид, измышленный картенскими чародеями. Так следы у нее на шее… оставлены этой тварью? Ты уверен?
– Наску ужалил скорпионий сокол, – твердо сказал Локк. – Рядом с отечными ранками видны царапины от когтей. Она умерла почти мгновенно.
– Значит, он просто… замариновал ее потом, – прошептал Барсави. – Чтобы усугубить оскорбление. Чтобы еще глубже ранить меня.
– Мне очень жаль, – сказал Локк. – Я понимаю… это слабое утешение.
– Если ты прав, значит смерть была быстрой. – Барсави провел рукой по влажным волосам Наски и снова накрыл ее голову покрывалом. – И мне остается благодарить богов хотя бы за такую милость, дарованную моей бедной дочери. Но серый мерзавец на быструю смерть может не рассчитывать, когда я доберусь до него. Клянусь всем святым.
– Но зачем, зачем он ее убил? – В совершенном смятении Локк обеими руками взъерошил волосы. – Это же не имеет никакого смысла! Почему Наску, почему сейчас?
– Вот пусть он сам тебе и объяснит.
– Что? Я вас не понимаю…
Капа достал из внутреннего кармана камзола сложенный лист пергамента и протянул Локку.
«Барсави! – гласила записка, написанная ровным, четким почерком. – Мы приносим извинения за вынужденные меры, нами принятые, но мы пошли на такой шаг, дабы ты яснее осознал наше могущество, а следовательно, необходимость сотрудничества с нами. Мы настоятельно желаем встретиться с тобой для прямого взаимоуважительного разговора, чтобы раз и навсегда решить вопрос о разделе власти в Каморре. Мы будем ждать тебя в Гулкой Норе в одиннадцатом часу вечера, в Герцогов день, через три ночи от нынешней. Мы будем одни и без оружия, однако ты, со своей стороны, можешь привести с собой столько советчиков, сколько пожелаешь, и вооружить оных, как сочтешь нужным. Мы со всей прямотой обсудим положение дел и, возможно, с милостивой помощью богов, избавим тебя от дальнейшей необходимости терять верных слуг или кровных чад».
– Просто невероятно! – выдохнул Локк. – Встретиться для прямого взаимоуважительного разговора – после такого!
– Он явно не каморрец, – сказал Барсави. – За годы, здесь прожитые, я сам стал настоящим каморрцем. По духу я больше каморрец, чем многие уроженцы нашего города. Но этот человек? – Старик яростно потряс головой. – Он не понимает, сколь чудовищное злодеяние совершил, чтобы привлечь мое внимание, и сколь жестокое оскорбление я нанесу своим сыновьям, если вступлю в переговоры с ним. Он только зря потратил время на письмо. И это царственное «мы»! Какая театральность!
– Ваша честь… а что, если он все прекрасно понимает?
– Крайне маловероятно, Локк. – Капа невесело усмехнулся. – Иначе он не сотворил бы такого.
– Но если предположить, что на самом деле он собирается устроить засаду в Гулкой Норе? И предлагает встретиться единственно, чтобы выманить вас из Плавучей Могилы в место, где намерен расправиться с вами?
– Опять твоя рассудительная осторожность. – Барсави скривил рот в подобии улыбки. – Такая мысль приходила мне в голову, Локк. Но если он хочет меня устранить, почему не напал врасплох еще два месяца назад – прежде чем начал убивать моих гаррист? Нет, похоже, он действительно полагает, что если достаточно запугает меня, я соглашусь на любые условия. Конечно же я пойду в Гулкую Нору. Наша с ним встреча обязательно состоится. Что же до моих советчиков – я возьму с собой сыновей, сестер Беранджа и сотню своих самых опытных и свирепых солдат. А также тебя и твоего друга Жана.
Сердце у Локка отчаянно забилось, как птица в западне. Он с трудом подавил желание закричать.
– Да-да, – сказал он. – Разумеется! Мы с Жаном выполним любой ваш приказ. Я очень благодарен вам за предоставленную возможность.
– Хорошо. Потому что вести переговоры мы будем арбалетными стрелами, ножами и кулаками. Если этот серый кусок дерьма воображает, что может диктовать мне условия над телом моей единственной дочери, то он глубоко заблуждается!
Локк стиснул зубы. «Уж поверь, я сумею выманить капу из его сырой крепости», – прозвучали у него в голове слова Серого короля.
– Прощу прощения, капа Барсави, – снова заговорил он, – но принимаете ли вы в расчет… гм… слухи про Серого короля? Будто он убивает одним прикосновением, умеет проходить сквозь стены, неуязвим для клинков и стрел…
– Пьяные застольные россказни. Он делает ровно то, что делал я, когда устанавливал свою власть в городе. Надежно прячется и правильно выбирает жертв. – Старик тяжело вздохнул. – Надо признать, у него хорошо получается – не хуже, чем у меня в свое время. Но он не призрак.
