Процессия покинула Дровяную Свалку в самом начале десятого и медленно вошла в Котлище, где ни один пьянчуга или уличный мальчишка не посмел перейти через дорогу перед ней, где шайки головорезов и толпы грязного сброда в мрачном молчании стояли вдоль улиц, по которым проходил их повелитель со своими подданными.
Траурное шествие миновало Дымный квартал и вступило в Тихий. От каналов поднимался серебристый туман, теплый и липкий. Ни один желтокурточник не встретился на пути процессии, ни один констебль не появился в пределах видимости – капа заранее позаботился о том, чтобы для служителей порядка той ночью нашлись дела на другом конце города. Вся восточная часть Каморра сегодня принадлежала Барсави и длинной колонне факелоносцев. Чем дальше на север продвигался он, тем больше добропорядочных горожан при его приближении укрывалось за запертыми дверями, гасило огни в своих домах и молилось, чтобы шествие поскорее прошло мимо своей дорогой.
Когда бы кто из них наблюдал за процессией, то непременно заметил бы, что она не стала поворачивать к Шепотному холму, а двигается дальше на север, к восточной окраине квартала Ржавый Затон, где в туманной ночной мгле смутно темнело огромное заброшенное здание под названием Гулкая Нора.
Пытливый наблюдатель подивился бы и численности похоронной процессии (свыше ста человек следовало за гробом), и странному облачению ее участников. Одни только гробоносцы были одеты в траур, а все остальные шли в полном боевом снаряжении: в кожаных кирасах с чернеными заклепками, нашейниках, шлемах и наручах; с кинжалами, дубинками, топорами и маленькими круглыми щитами у пояса. И участвовали в шествии лишь отборные представители каморрских шаек, самые лютые и опасные из Путных людей – мужчины и женщины с холодными глазами, жестокие головорезы, за каждым из которых числилось немало убийств. Они собрались из всех подвластных капе кварталов, из всех до единой шаек – из Красноруких и Серолицых, Шалых Псов и Арсенальных, Речных Грабителей и Черных Трюкачей, Баронов Горелища и десятка других.
Однако самого странного в этой похоронной процессии сторонний наблюдатель, даже самый внимательный, никак не мог заметить.
Дело в том, что тело Наски Барсави, завернутое в шелковые простыни, пропитанные алхимическим составом, замедляющим смертное тление, осталось лежать в покоях на Плавучей Могиле. Прошлой ночью Локк Ламора и дюжина других служителей Безымянного Тринадцатого, Многохитрого стража, вознесли молитвы за упокоение души и положили тело девушки посреди круга из священных свечей – до времени, когда ее отец покончит с делом, не имеющим никакого отношения к Шепотному холму. Убранный траурными шелками гроб был пуст.
– Я – Серый король, – произнес Локк. – Я – Серый король, лопни его глаза. Я – Серый король.
– Возьми чуть пониже и добавь хрипотцы, – посоветовал Жан Таннен, возившийся с обшлагом серого камзола, надетого на Локке. – Еще нужен легкий веррарский акцент. Ты говорил, у него акцент.
– Я – Серый король, – повторил Локк. – И я буду улыбаться во весь затылок, когда Благородные Канальи разделаются со мной.
– О, вот так хорошо, – кивнул Кало, наносивший на волосы друга вонючую алхимическую мазь, под действием которой они постепенно приобретали угольно-серый цвет. – Мне нравится. Акцент хоть и слабый, но вполне уловимый.
Локк стоял совершенно неподвижно, как портновский манекен, а Кало, Галдо и Жан толпились вокруг него с гримировальными и швейными принадлежностями в руках. Клоп сторожил у двери помещения, глядя в оба и чутко прислушиваясь, не появится ли поблизости какой незваный гость.
Благородные Канальи укрывались в одной из заброшенных лавчонок в окутанном густым туманом квартале Ржавый Затон, всего в паре сотен ярдов от Гулкой Норы. Ржавый Затон – мертвый остров, зловещий и почти необитаемый – пользовался дурной славой. Каморрцы, давно отбросившие всякие предрассудки насчет сооружений из Древнего стекла, по-прежнему испытывали смертельный страх перед Ржавым Затоном. Толковали, будто огромные черные тени, скользившие под водой в здешней лагуне, были вовсе не старыми славными акулами-людоедами, а тварями куда более древними и куда более ужасными. Соответствовали слухи действительности или нет – сказать трудно, но пустынный Ржавый Затон как нельзя лучше подходил для встречи Барсави и Серого короля, которая поставит точку в их странной истории. Локк подозревал, что памятной ночью, когда Серый король впервые вторгся в его жизнь, их встреча тоже состоялась где-то здесь, в Ржавом Затоне.
Чтобы превратить Локка в Серого короля, Благородные Канальи прибегли ко всем мыслимым маскарадным ухищрениям. Он уже разительно преобразился: серые волосы, серая одежда, серые сапоги на толстой подошве, прибавлявшей добрых два дюйма к росту, серые вислые усы, крепко приклеенные над губой.
– Выглядишь неплохо, – одобрительно заметил Клоп.
– Чертовски театрально, конечно, но Клоп прав, – согласился Жан. – Теперь, когда я подогнал этот дурацкий камзол по твоей фигуре, ты действительно выглядишь сногсшибательно.
