– Со всем уважением к вам, господин Ибелиус, но теперь, когда я пришел в чувство, я твердо намерен предпринять решительные действия против капы Разы, пускай даже мне придется ползать по городу на карачках. И свою войну я начинаю прямо отсюда.
Локк с трудом приподнялся и попытался встать на ноги. Голова у него снова закружилась, колени подломились, и он рухнул на пол.
– Прямо отсюда? – хмыкнул Жан. – Исходная позиция, я бы сказал, слабоватая.
– Это невыносимо, Ибелиус! – простонал Локк. – Я должен действовать. Мне необходимо срочно восстановить силы.
– Мой дорогой господин Ламора… – вздохнул Ибелиус. Он подхватил Локка под одну руку, Жан под другую, и вдвоем они уложили его обратно на тюфяк. – Вы же сами видите, что ваши желания и возможности вашего организма – две совершенно разные вещи. Если бы только я получал по солону за каждого пациента, который является ко мне с такими же речами! «Ибелиус, я двадцать лет курил джеремские порошки, и теперь у меня идет кровь горлом. Исцели меня живо!» Или: «Ибелиус, я пил и буянил всю ночь, и мне выбили глаз в драке. Верни мне зрение, черт побери!» Да получай я даже не по солону, а хотя бы по медяку за каждое такое требование, я бы все равно премного обогатился и давно уже удалился на покой в Лашен.
– Но я не смогу отомстить капе Разе, пока валяюсь тут, уткнувшись носом в пыльный тюфяк! – воскликнул Локк, снова вскипая гневом.
– Так отдыхайте, сударь, отдыхайте! – раздраженно произнес Ибелиус. – И будьте добры не винить меня в том, что я не столь всемогущ, как боги! Отдыхайте и набирайтесь сил. Завтра, когда можно будет без опаски выйти в город, я принесу еще какой-нибудь еды. Восстановление аппетита – обнадеживающий признак. Хорошее питание и крепкий сон поспособствуют притоку жизненных соков, и возможно, уже через пару дней ваше состояние станет вполне удовлетворительным. Устранить последствия телесных страданий, вами пережитых, в два счета не получится. Имейте терпение.
Локк тяжело вздохнул:
– Ладно. Я просто… горю желанием поскорее расправиться с капой Разой.
– Мне тоже не терпится, чтобы вы поскорее с ним расправились, господин Ламора. – Ибелиус снял очки и протер о рубаху. – Если бы я полагал, что вы сумеете убить мерзавца сейчас, когда сил у вас не больше, чем у полузадушенного котенка… да я бы самолично затолкал вас в корзину и отнес прямиком к нему. Но у нас не тот случай, и ни одна припарка, описанная в моих лечебниках, дела не поменяет.
– Послушай господина Ибелиуса, Локк, и не вешай голову. – Жан потрепал товарища по плечу. – Считай, что тебе представилась возможность поупражнять ум. Я соберу все сведения, какие только возможно, и сделаю все, что скажешь. А ты пошевели мозгами и придумай план, как нам поймать этого скота на крючок и отправить в ад. За Кало, Галдо и Клопа.
К следующему вечеру Локк оправился уже настолько, что мог самостоятельно прохаживаться по комнате. Мышцы по ощущениям казались желеобразными, и у него было такое чувство, будто он управляет своими конечностями откуда-то из далекого далека – посылая гелиографические сигналы, преобразовывающиеся в движения суставов и сухожилий. Но Локк больше не падал носом в пол, вставая с тюфяка, и за последние несколько часов, минувших с прихода Ибелиуса с корзинкой снеди, он умял целый фунт жареной колбасы и три краюхи хлеба, густо намазанных медом.
– Господин Ибелиус, – сказал Локк, когда лекарь в тысячный, наверное, раз принялся щупать у него пульс, – мы с вами примерно одного роста и телосложения. У вас, случайно, не найдется приличного камзола? А также бриджей, жилета и прочих предметов одежды, подобающих благопорядочному человеку?
– Ах, были у меня такие вещи, и вполне добротные… но боюсь, Жан еще не сообщил вам…
– Ибелиус сейчас живет с нами, – сказал Жан. – В одной из соседних комнат.
– Собственные мои комнаты, где я занимался врачебной практикой… – Ибелиус нахмурился, и Локку показалось, что стекла его очков слегка затуманились. – Они сгорели на следующее утро после прихода капы Разы к власти. Всех, кто состоял в родстве с убитыми людьми Барсави… всех нас просто выживают из Каморра! Уже произошло несколько убийств. Пока еще я могу выходить в город, соблюдая известную осторожность, но… я лишился почти всего своего имущества, в том числе и какого-никакого гардероба. И пациентов! И бесценных книг! Вот еще одна причина, почему я страстно желаю Разе всяческого зла.
– Проклятье! – с досадой произнес Локк. – Господин Ибелиус, вы не оставите нас с Жаном наедине на пару минут? Нам нужно обсудить одно дело чрезвычайной секретности. Приношу вам свои извинения.
– Не стоит извиняться, сударь, я все понимаю. – Ибелиус встал и отряхнул штукатурную пыль с одежды. – Пойду посижу снаружи, пока не позовете. Ночной воздух улучшит работу кровеносных сосудов и поспособствует притоку уравновешенных телесных соков.
Когда он удалился, Локк взъерошил пальцами сальные волосы и испустил протяжный стон:
