До самого вечера Локк провалялся в муторном полусне, а к часу Лжесвета обнаружил, что снова может ходить, хотя у него по-прежнему оставалось ощущение, будто мозг пытается подкопаться под затылочную кость и сбежать из черепа. Отменять визит к капе Барсави священник не собирался («Нарушать договоренности о встречах с капой осмеливаются лишь обитатели стеклянных башен, чьи профили чеканят на монетах, и даже они еще хорошенько подумают»), однако он согласился предоставить Локку более или менее удобное средство передвижения.
Оказывается, за храмом Переландро находился маленький вонючий хлев, где жил Усмиренный козел.
– Имени у него нет, – сказал Цеппи, усаживая мальчика на спину животного. – Что толку давать скотине имя, если она все равно не будет на него откликаться?
В отличие от большинства детей, Локк никогда не испытывал безотчетного отвращения к Усмиренным. В своей жизни он видал вещи и пострашнее, чем пустой взгляд кротких белоглазых животных.
В глубоких горных пещерах встречается белое мелоподобное вещество под названием Призрачный камень. Оно не естественного происхождения и залегает лишь рядом с облицованными стеклом тоннелями, давным-давно, как считается, проложенными Древними – загадочным племенем, много веков назад построившим Каморр. В твердом состоянии Призрачный камень не имеет вкуса, почти лишен запаха и не вступает во взаимодействие с другими веществами. Свои удивительные свойства он обнаруживает при горении.
Ученые лекари издавна исследовали пути и способы воздействия различных ядов на живой организм: один останавливает сердце, другой разжижает кровь, третий поражает желудок или иные внутренние органы. Отравный дым Призрачного камня нисколько не вредит телесному составу, но уничтожает самую индивидуальность. Честолюбие, упрямство, отвага, воля, жизненная сила – все пропадает после нескольких глотков таинственного бледного дыма. Человек, случайно вдохнувший малое его количество, на несколько недель погружается в тупую апатию, а изрядно надышавшийся остается в таком состоянии навсегда. Жертвы живы-здоровы, но совершенно безразличны ко всему и вся. Они не отзываются на свое имя, не узнают родственников и друзей, не реагируют на смертельную опасность. Их можно заставить принимать пищу, отправлять естественные надобности, таскать разные ноши, но больше ничего. Белесая пленка, заволакивающая их глаза, есть внешнее проявление пустоты, навсегда овладевшей душами и умами.
В давние времена Теринского владычества таким образом карали злостных преступников, но еще несколько веков назад все цивилизованные города-государства Терина отказались от усмирения людей посредством Призрачного камня. Даже общество, в котором детей вешают за мелкие кражи, а узников скармливают морским хищникам, находит подобную меру наказания чрезмерной.
Теперь усмирению подвергаются только животные – преимущественно вьючные. Это распространенная практика в больших городах вроде Каморра, с тесными лабиринтами улиц, где на каждом шагу подстерегает опасность. Усмиренные пони никогда не взбрыкнут и не сбросят малолетних седоков. Усмиренные лошади и мулы никогда не лягнут погонщика и не скинут дорогостоящий груз в канал.
На морду животного надевается джутовый мешок с щепотью толченого Призрачного камня и тлеющей лучиной, после чего работники быстро выбегают на свежий воздух. Уже через несколько минут глаза животного затягиваются молочно-белой пленкой, а само оно напрочь лишается собственной воли.
Но маленького Локка, мучившегося жестокой головной болью и еще не вполне свыкшегося с мыслью, что теперь он убийца и обитатель сказочного стеклянного подземелья, жутковатое механическое поведение козла совершенно не беспокоило.
– Храм должен стоять на прежнем месте, когда я вернусь позже вечером, – сказал отец Цеппи, закончив переодеваться для вылазки в город.
Безглазый священник бесследно исчез, а вместо него появился крепкий мужчина средних лет и среднего достатка – с волосами и бородой каштанового отлива, в дешевом коротком плаще на льняной подкладке, накинутом поверх простой бледно-желтой рубахи без шейного платка или галстука.
– На прежнем месте, – повторил один из близнецов Санца.
– И целехонький, а не сгоревший дотла, – добавил другой.
– Если вам, ребятки, удастся спалить камень и Древнее стекло, значит боги уготовили вам судьбу более великую, нежели участь моих учеников. Ведите себя хорошо. А я отведу Локка туда, где он получит… э-э… – Искоса взглянув на маленького Ламору, Цеппи пантомимически изобразил, будто пьет из стакана, а потом схватился за челюсть и скривился, словно от боли.
– О-о-о-ох… – в один голос произнесли братья Санца.
– Вот именно. – Цеппи надел круглую кожаную шапочку и взял поводья козла, на котором сидел Локк. – Дождитесь нас. Наш визит к капе обещает быть… интересным, мягко выражаясь.
– Этот капа Барсави… – произнес Локк, когда отец Цеппи, ведя за собой безымянного козла, зашагал по одному из узких стеклянных мостов между Фаурией и улицей Златохватов. – Кажется, мой бывший хозяин что-то говорил мне о нем.
