– Верно, говорил. Когда по твоей милости сгорела «Стеклянная лоза».
– О, так вы и про это знаете.
– Ну, когда твой бывший хозяин начал рассказывать о тебе, он просто… несколько часов кряду не мог остановиться.
– Если я ваш пезон… вы что, пезон Барсави?
– Да, это ясное и точное описание наших с ним взаимоотношений. Все до единого Путные люди Каморра – солдаты Барсави. Его глаза и уши, его шпионы и подчиненные. Пезоны. Но Барсави также в известном роде мой друг. Я оказывал ему разные услуги в прошлом, когда он еще только шел к власти. Мы, можно сказать, вместе продвигались по общественной лестнице – и в конечном счете я заслужил особое отношение, а Барсави получил в свое распоряжение весь город.
– Особое отношение?
Стоял один из чудесных, располагающих к прогулкам вечеров, какие только бывают в Каморре летом. Меньше часа назад прошел ливень, и свежий туман, простиравший между домами свои щупальца, подобные длинным цепким рукам призрачных великанов, дышал приятной прохладой. Воздух еще не успел напитаться ароматами гнилого ила, дохлой рыбы и человеческих отходов. После часа Лжесвета прохожих на улице Златохватов было совсем немного, и Локк с Цеппи разговаривали вполне свободно.
– Капа дал мне длинный поводок. Как бы тебе объяснить… ну вот, в нашем городе добрая сотня шаек, Локк. Даже больше сотни, всех и не упомнить. Некоторые из них слишком недавно образовались или слишком много вольничают, чтобы Барсави мог полностью им доверять. Поэтому он за ними внимательно приглядывает – внедряет в них своих людей, требует постоянных отчетов, следит за всеми действиями. Что же до тех, за кем пристальное наблюдение не ведется… – Цеппи указал пальцем на себя, потом на Локка, – предполагается, что мы делаем дела честно, покуда не доказано обратное. Мы соблюдаем все правила капы, отдаем ему долю наших доходов, и он считает, что может более или менее доверять нам. Никаких проверок, никаких шпионов и прочего дерьма. Длинный поводок. За такую привилегию и платить не жалко.
Цеппи позвенел монетами в кармане плаща.
– Вот небольшой знак моего уважения к капе. Две десятины от пожертвований, собранных в храме Переландро за неделю.
– Сто с лишним шаек, вы говорите?
– В нашем городе шаек больше, чем мерзких запахов. Иные из них древнее, чем многие знатные семейства Альсегранте, и ритуалы у них строже, чем у некоторых священных орденов. Черт возьми, а ведь когда-то в Каморре было почти тридцать кап, и каждый держал в подчинении всего четыре-пять шаек!
– Тридцать кап? И все как Барсави?
– Ну… и да и нет. Да – потому что они руководили шайками, отдавали приказы и вспарывали животы от яиц до самой глотки, когда гневались. Нет – потому что во всех прочих отношениях они не походили на Барсави. Еще пять лет назад в городе заправляли тридцать таких вот кап. Тридцать маленьких королевств – и все сражаются между собой, грабят друг друга, выпускают друг другу кишки на улицах. Одновременно все они воевали с желтокурточниками, убивавшими по двадцать воров за неделю в самое спокойное время. Потом появился капа Барсави из Тал-Веррара. Поверишь ли, раньше он был магистром Теринского коллегия, преподавал риторику. Он прибрал к рукам несколько шаек и начал резню. Но не как буйный поножовщик в темном переулке, а скорее как хладнокровный лекарь, вырезающий гнойный нарыв. Убивая одного капу за другим, Барсави забирал под свою власть их шайки. На них он особо не давил без необходимости – отводил каждой свою территорию, позволял самим выбрать гарристу, щедро делился доходами. В общем, пять лет назад в городе было тридцать кап, четыре года назад – десять. А три года назад остался один-единственный. Капа Барсави со своей сотней шаек. Весь город – все Путные люди, включая здесь присутствующих, – оказались у него в кармане. Никаких больше открытых войн между кварталами. Никаких массовых казней, когда перед Дворцом Терпения вздергивали по десять-двадцать воров одновременно. В наши дни за раз вешают двух-трех, не больше.
– Это все из-за Тайного уговора? Который я нарушил?
– Который ты нарушил, да. Верная догадка. Да, мой мальчик, это и есть ключ к замечательному успеху капы Барсави. В общих чертах дело обстоит так: капа заключил с герцогом долгосрочное соглашение, за исполнением которого следит один из влиятельнейших герцогских приближенных. Каморрские шайки не трогают знать: мы не покушаемся на корабли, подводы и сундуки, помеченные законным гербом владельца. Взамен Барсави стал фактическим правителем многих весьма привлекательных кварталов города: Горелища, Скопища, Отбросов, Дровяной Свалки, Западни и прочих. Ну и вдобавок городская стража… гм… несколько утратила бдительность.
– Значит, нам можно грабить всех, кроме аристократов?
– И кроме желтокурточников, да. К нашим услугам купцы, менялы и все приезжие. Через Каморр проходит больше денег, чем через любой другой город на нашем побережье. Сотни кораблей в неделю, тысячи матросов и офицеров. Мы совершенно не против того, чтобы оставить местную знать в покое.
– А купцы, менялы и остальные не возмущаются такой… несправедливостью?
