В это-то многолюдное, шумное заведение и затащил Локка отец Цеппи, подобный галеону, влекущему за собой на буксире малую барку. В южной стене зала была глубокая и широкая ниша с приподнятым полом, почти полностью скрытая от глаз тяжелыми занавесами. Перед ней стояли навытяжку рослые мужчины и женщины, безостановочно шарившие по толпе холодными настороженными глазами и державшие руки на оружии, выставленном напоказ: кинжалах, дротиках, медных и деревянных дубинках, коротких мечах, топорах и даже арбалетах всех размеров – от маленьких уличных до мощных боевых, способных убить лошадь («Из такого небось и каменную стену пробить можно», – подумал Локк, с боязливым любопытством рассматривая огромный самострел).
Старший охранник остановил отца Цеппи и коротко переговорил с ним шепотом. Затем он отослал одного из своих подчиненных с докладом к капе, а сам продолжал подозрительно разглядывать священника. Через несколько секунд второй страж вернулся и знаком велел гостям проследовать за занавесы. Так Локк впервые оказался в присутствии Венкарло Барсави. Каморрский капа сидел на простом стуле за простым столом; несколько слуг стояли у стены за ним – достаточно близко, чтобы мигом подскочить к хозяину при надобности, но достаточно далеко, чтобы не слышать приглушенного разговора за столом.
Барсави был крупным мужчиной – такого же роста и телосложения, как Цеппи, но немного моложе. Намасленные черные волосы гладко зачесаны назад и крепко стянуты на затылке; густая борода заплетена в три тугие косицы, одна над другой. Когда капа резко поворачивал голову, косицы разлетались в стороны, похожие на толстые хлесткие кнуты.
Был он в камзоле, жилете, бриджах и башмаках из какой-то диковинной темной кожи, необычайно толстой и грубой даже на неискушенный взгляд Локка; мальчик не сразу сообразил, что кожа эта – акулья. Чудно́й формы белые пуговицы на камзоле, манжетах и красном шелковом жабо при внимательном рассмотрении оказались… человеческими зубами!
На коленях у Барсави сидела девочка с сердцевидным личиком, растрепанной шапкой темных волос и внимательным немигающим взглядом – примерно ровесница Локка. Она тоже была одета несколько странно: украшенное шитьем белое шелковое платье, подобающее дочери аристократа, а из-под подола выглядывают подкованные черные башмачки с острыми железными шипами на носках и пятках.
– Вот он, значит, – произнес Барсави низким, чуть носовым голосом с едва уловимым веррарским акцентом. – Одаренный мальчуган, который чуть не свел с ума нашего дорогого Воровского наставника.
– Он самый, ваша честь. Теперь успешно сводит с ума меня и остальных моих подопечных. – Цеппи взял Локка за плечо и поставил перед собой. – Позвольте представить вам Локка Ламору, бывшего обитателя Сумеречного холма, а ныне вновь посвященного служителя Переландро.
– Некоего бога, во всяком случае, – усмехнулся Барсави, беря со стола и протягивая гостю небольшую деревянную коробку. – До чего же приятно тебя видеть, Цеппи, когда ты чудесным образом прозреваешь. На вот, закуривай. Это джеремский черный корень, превосходные сигарки, только на этой неделе скручены.
– Не могу отказать себе в таком удовольствии, Вен. – Цеппи взял из коробки тугую табачную скрутку в красной бумажной обертке.
Пока мужчины прикуривали от трепещущей тонкой свечки (склонившись над ней, Цеппи уронил на стол мешочек с деньгами), девочка составила окончательное мнение о Локке:
– Он маленький уродец, папа. Тощий как скелет.
Капа Барсави закашлялся, выпуская первые клубы дыма; уголки его губ изогнулись в улыбке.
– А ты маленькая грубиянка, милая моя. – Он снова затянулся и выпустил длинную струю полупрозрачного дыма. Табак был душистый и мягкий, с легким привкусом жженой ванили. – Прошу извинить мою дочь Наску. Я во всем ей потакаю, ни в чем не могу отказать, и она у меня растет с повадками пиратской принцессы. Особенно распоясалась сейчас, когда обзавелась шипастыми башмачками.
– Да, теперь я всегда при оружии, – заявила девочка и пару раз взбрыкнула ножками в подтверждение своих слов.
– А бедный Локк вовсе не уродец. Просто спал с тела от голодной жизни на Сумеречном холме. Поживет месяцок под опекой Цеппи – станет круглый да ладный, как катапультный снаряд.
– Хм… – Девочка еще несколько секунд пристально смотрела на Локка, потом подняла взгляд на отца, рассеянно теребя одну из косиц его бороды. – Ты сделаешь мальчишку своим пезоном?
– Да, голубушка, есть у нас с Цеппи такое намерение.
– Хм… Тогда я выпью еще бренди, пока вы проводите церемонию.
Холодные серые глаза Барсави сузились, и вокруг них собрались глубокие морщины от постоянного подозрительного прищура.
– Ты уже выпила две свои вечерние порции, милая. Твоя мать убьет меня, если я позволю тебе еще хоть глоточек бренди. Вели слуге принести пива.
– Но я хочу…
– Твои желания, моя маленькая тиранка, не имеют никакого значения, если я сказал «нет». До конца вечера можешь пить пиво или вообще ничего не пить. Выбор за тобой.
– Хм… Ладно, тогда пиво.
