– Они пользуются большим уважением. Прекрасно справляются со своими обязанностями. Никто не отпускает шуточки у них за спиной. По словам Жана, они умеют драться. Братья Санца побаиваются честно играть в карты с ними, что говорит о многом.
– Такой отзыв я могу в любое время услышать от двух дюжин своих шпионов. Это все я знаю. Я спрашиваю твое личное мнение о моих сыновьях.
Локк сглотнул и посмотрел капе прямо в глаза:
– Ну… на мой взгляд, Аньяис и Пакеро действительно заслуживают уважения. Они успешно справляются с работой и, вероятно, хороши в драке. Они оба очень трудолюбивы и весьма неглупы, но… прошу прощения, ваша честь, они смеются над Наской, когда им следовало бы прислушаться к ее предостережениям и советам. У нее острый, проницательный ум, какого… какого…
– Нет у них?
– Вы знали, что́ я вам отвечу, да?
– Как я сказал, ты гарриста осмотрительный и здравомыслящий. Это отличительные твои качества, хотя они подразумевают и многие другие достоинства. Наломав дров в поразительно раннем возрасте, впоследствии ты неизменно был образцом осторожного вора, не дающего воли своей жадности. Поэтому ты должен зорко подмечать проявления опасного безрассудства в других. Мои сыновья всю жизнь прожили в городе, где все трепещут перед ними из-за их фамилии. Они требуют к себе почтительного уважения на манер аристократов. Они парни безалаберные и даже наглые. Мне необходимо позаботиться о том, чтобы в последующие месяцы и годы рядом с Аньяисом и Пакеро находился человек, способный помочь дельным советом и наставлением. Я не буду жить вечно, даже если разделаюсь с Серым королем.
От веселой уверенности, прозвучавшей в голосе Барсави, у Локка по спине побежали мурашки. Вот он, капа, сидит в крепости, которую не покидал уже два месяца, и пьет вино, дыша воздухом, все еще насыщенным тошнотворным запахом крови восьми участников одной из самых своих влиятельных и преданных шаек.
Разговаривает ли Локк с человеком, имеющим хорошо продуманный план на будущее? Или же рассудок у Барсави помутился, как помутняется море в шторм?
– И мне бы очень хотелось, – продолжал капа, – чтобы таким советчиком стал ты.
– О… ваша честь, я очень… польщен, но… Мы с вашими сыновьями неплохо ладим, но близкими друзьями нас не назвать. Мы играем в карты время от времени, но… скажем прямо, я не самый значительный из гаррист.
– Как я и сказал. Даже сейчас, когда Серый король убивает моих лучших людей, у меня довольно гаррист более сильных, храбрых и популярных, чем ты. Я говорю это не затем, чтобы тебя уязвить, ведь я уже отметил твои отличительные качества. Качества, которых очень не хватает моим сыновьям. Аньяис с Пакеро испытывают недостаток не в решительности, не в смелости, не в обаянии, но в расчетливой осторожности. В благоразумии. Ты мой самый благоразумный гарриста; ты считаешь себя самым незначительным из всех потому лишь, что меньше всех выпячиваешься и шумишь. А теперь скажи – что ты думаешь о Наске?
– О Наске? – Локк насторожился еще больше. – Она… человек незаурядных способностей, ваша честь. Может слово в слово пересказать любой наш разговор десятилетней давности – особенно если хочет меня смутить. Вы думаете, я благоразумен? Да по сравнению с Наской я неосторожен и беспечен, как медведь в алхимической лаборатории.
– Да, – сказал капа. – Да. Ей следовало бы стать следующим капой Барсави после моей смерти, но такому не бывать. И дело вовсе не в том, что она женщина. Просто Аньяис и Пакеро не потерпят, чтобы ими верховодила младшая сестра. А я не хочу, чтобы мои дети поубивали друг друга из-за наследства, которое я оставлю. Поэтому и не могу обделить сыновей в пользу дочери. Зато я могу – и обязан – позаботиться о том, чтобы в нужное время рядом с ними всегда находился рассудительный и трезвый советчик, от которого нельзя избавиться. Вы с Наской старые друзья, так? Я хорошо помню вашу первую встречу много лет назад… когда она сидела у меня на коленях и воображала, будто командует моими людьми. Ведь ты с тех пор ни разу не упускал случая повидаться с ней, сказать доброе слово? Всегда был ее верным пезоном?
– Э-э… надеюсь, что так, ваша честь.
– Я знаю это наверное. – Барсави отхлебнул очередной глоток вина, со стуком поставил кубок на стол и в упор взглянул на Локка, с великодушной улыбкой на одутлом морщинистом лице. – А потому разрешаю тебе ухаживать за моей дочерью.
«Ну что, начинаем дрожать?» – спросили коленки Локка, однако его здравый смысл выдвинул встречное предложение: замереть и не двигаться, как поступил бы человек в воде при виде острого черного плавника, приближающегося к нему.
– О… я не… – наконец пробормотал он, – я никак не ожидал…
