– Нельзя ли хоть ненадолго оставить разговор о перерезанных глотках? – Локк встал и повернулся к закрытому ставнями окну, выходящему на море. С минуту он стоял, заложив руки за спину и устремив взгляд будто бы вдаль, потом продолжил: – Вы посмотрите на дело с другой стороны. Не скрою, когда Барсави ошарашил меня своим предложением, я чуть не маханул за борт с перепугу. Но сейчас, по зрелом размышлении, скажу вам вот что: мы старого лиса, считай, поймали в ловушку. Он у нас в руках, честное слово, ребята. Мы настолько хороши в своем деле, что сам капа просит Каморрского Шипа жениться на своей дочери. Мы настолько вне подозрений, что даже смешно.
– И тем не менее радоваться здесь нечему, – сказал Жан. – Поскольку это создает сложности, которые могут стать непреодолимой помехой в наших делах.
– Нет, Жан, радоваться очень даже есть чему. Я лично прямо сейчас и примусь радоваться. Неужели ты не понимаешь? От нас ведь ничего особенного не потребуется. Просто обычная работа славных Благородных Каналий – только теперь со мной в паре работать будет Наска. У нас все получится, не сомневайтесь. Вероятность, что мне придется жениться на Наске, равносильна вероятности, что меня завтра утром провозгласят наследником герцога Никованте.
– У тебя есть план? – Во взгляде Жана читалась настороженность, смешанная с любопытством.
– Вообще никакого. Ни малейшего понятия не имею, что мы будем делать. Но все лучшие мои планы именно так и начинались. – Локк одним махом допил пиво и швырнул оловянную кружку об стену. – Все, я управился со своим пивом, умял свои абрикосовые пирожки и говорю вам: плевать мне на них обоих – и на Серого короля, и на капу Барсави! Никто нас не отпугнет от дона Сальвары, и никто не женит меня на Наске противно нашей с ней воле. А делать мы будем то же, что и всегда: дождемся удобного случая, воспользуемся им и возьмем свое!
– Ну ладно, – вздохнул Жан. – Но ты, по крайней мере, позволишь нам принять кое-какие меры предосторожности? И сам будешь смотреть в оба?
– Разумеется, Жан, разумеется. Закажи нам места на подходящих кораблях – да не скупись, трать сколько понадобится. Мне неважно, куда они направляются, лишь бы не в Джерем. Мы можем спрятаться где угодно на пару недель и тихонько вернуться, когда пожелаем. Кало, Галдо, вы завтра отправляйтесь к Виконтовым воротам. Суньте на лапу желтокурточникам, чтоб мы могли покинуть город в любой неурочный час при необходимости. Не жалейте золота и серебра.
– А мне чего делать? – спросил Клоп.
– Прикрывать наши спины. Держать ухо востро. Крутиться возле храма, примечать всех, кто выглядит подозрительно или слишком долго там ошивается. Если кто-нибудь попытается вести за нами слежку, обещаю, мы тотчас смоемся и растворимся, как моча в океане. А пока положитесь на меня. В ближайшие несколько дней я, в обличье Лукаса Фервайта, выжму из дона Сальвары все, что только сумею. Возможно, мне придется также предстать перед ним и в менее нарядном образе.
– Значит, разговор закончен, – негромко промолвил Жан.
– Жан, я могу быть либо твоим гарристой, либо просто славным парнем, который покупает на всех пиво и пирожки, когда у остальных вдруг невесть куда запропадают кошельки. – Локк обвел присутствующих нарочито суровым взглядом. – Но я не могу быть и первым и вторым одновременно: тут уж или один, или другой.
– У меня на душе неспокойно, потому что, в сущности, мы ничего не знаем о противнике, – сказал Жан. – И я разделяю подозрения Наски. У Серого короля явно припрятан в рукаве козырь, о котором мы даже не догадываемся. Предприятие наше трудное и тонкое, а наше положение очень… ненадежное.
– Да, оно верно, – согласился Локк. – Но я доверяю своему чутью, подсказывающему мне, что нам нужно идти навстречу опасности с улыбкой на лице. Знаешь, Жан, чем дольше мы занимаемся нашим ремеслом, тем яснее я понимаю, к чему на самом деле нас готовил отец Цеппи. А готовил он нас не к спокойной, упорядоченной жизни, которая позволяла бы нам самим решать, когда быть умными, а когда можно и не напрягаться. Нет, он учил нас находить выход из любого, казалось бы, безвыходного положения. Сейчас мы как раз в таком положении, и я утверждаю: мы в силах из него выбраться. Излишне напоминать мне, что мы плаваем в темной воде. Но вот я хочу напомнить вам, парни, что в темной этой воде мы, черт побери, акулы!
– Точно! – воскликнул Клоп. – Я знал, что не зря поставил тебя вожаком нашей шайки!
– Ну, в здравом смысле малолетнего прыгуна с крыш сомневаться не приходится, – проворчал Жан. – Но я все же надеюсь, что мои замечания приняты к сведению.
– Безусловно, Жан, – живо отозвался Локк. – Приняты, обдуманы со всей серьезностью и признаны вескими. Скреплены печатью, заверены подписью и надежно сохранены в рассудочной части моего сознания.
– О боги, да тебе и впрямь весело, я смотрю! Ты ведь играешь в словесные игры, лишь находясь в самом жизнерадостном расположении духа. – Жан вздохнул, но все же невольно улыбнулся, едва заметно, одними уголками губ.
