Мера кружила над крохотными человеческими жилищами и не понимала, почему люди загоняют себя в такую тесноту. Будь она человеком, не удивлялась бы, но сейчас… Сейчас она могла только наслаждаться простором, безлунной ночью с ее густым мраком и ощущением безграничной свободы. Тревоги и заботы впервые оставили ее, они были чем-то, что принадлежало другой Мере. Она ни о чем не думала и ничего не желала. Важными оставались только взмахи крыльев и ветер.
Но это не могло длиться вечно.
Когда Ингвар остановился на полосе скошенной жухлой травы перед лесом, Мера с сожалением и тоской по вышине спланировала к земле. Обернулась человеком и снова не устояла на ногах. Все плыло перед глазами от головокружения, грохотало сердце, ускорившееся едва не до боли, и кровь шумела в ушах.
Но восторг затмевал все. Хотелось смеяться от радости, кричать, чтобы весь мир услышал, как здорово быть колдуньей. Но она молчала. Стояла на коленях на мёрзлой земле, пока ледяной ветер обдувал кожу, и ждала, когда успокоится сердце и выровнится дыхание.
Ингвар то ли ее силуэт заметил, то ли услышал шумное и частое дыхание, спрыгнул с лошади и направился было к Мере, но она дрожащим от холода голосом приказала:
— Стой там! Подай мои вещи.
Парень послушно бросил к ее ногам узел, но на этот раз от вопроса не удержался:
— Как ты здесь оказалась?
— Птицей обернулась.
Мера быстро натянула рубаху, кафтан и сапожки. Ноги уже начало покалывать от снега, тело дрожало, но теплый кафтан скоро должен согреть.
— Вот так диво! — радостно воскликнула Любава. — Мы летали, хозяйка! Правда летали! Ух-х, ну разве не весело?
— Не для того я душу свою обрекла на вечную Навь, чтобы веселиться, — отрезала княгиня.
— Одно другому не мешает!
Собравшись, она вышла к Ингвару, потянулась озябшими пальцами к теплой лошадиной шее. Животное фыркнуло и мотнуло головой.
— Так это и есть твой дар?
— Только часть его. — Мера тяжело вздохнула и повернулась к Ингвару, который, возможно, даже не видел ее в такой темноте. Сама она видела хорошо — с появлением нечисти передалось и ее ночное зрение. — Идём. Нужно разжечь костер. Нечисть боится огня и каленого железа.
Девушка вложила в его руку мешочек с кремнем, подхватила поводья и повела за собой лошадь. В лес, сквозь поросль молодых деревьев и низко нависающие ветки. Не хотела, чтобы из посада кто-то случайно заметил костер. Хотя если и заметят, подумают скорее, что это болотные огни собрались в хоровод. Ингвар молча последовал за ней.
Через пару десятков шагов Мера остановилась, привязала повод к ветке и принялась собирать валежник для костра. Нужно иметь возможность отбиться, если вдруг что-то пойдет не так, хотя недавний полет и превращение в птицу вселили окрыляющую уверенность, что она способна на все.
Ингвар тоже присоединился к ней, на ощупь сложил костер и высек искру. Опустившись на землю неподалеку, Мера следила, как медленно, нехотя разгорается огонек, как густо дымятся промерзшие ветки и как теплые блики танцуют на стволах ближайших деревьев. А из лесной чащи уже слышались далёкие, невнятные пока голоса и звонкий смех.
Ормарр молча опустился рядом и взглянул на Меру в ожидании. Его лицо, освещённое рыжим пламенем, было таким спокойным, словно он сидел во дворе у дома, под защитой оберегов, а не посреди леса с незнакомкой, которую следует опасаться едва ли не столь же сильно, как и саму нечисть.
Они знакомы так мало, но волей случая Ингвар стал первым из людей, кто узнал ее тайну. Мера не знала, что он станет делать с этой тайной, использует ли против нее, или ему можно верить.
Страшно было верить, но, похоже, ничего другого не остаётся.
Она уложила свой меч в огонь и, пока он нагревался, тихо начала, глядя Ингвару в глаза:
— Таких, как я, называют колдунами. Помнишь, что я говорила тебе недавно?
— Одних уважают, других ненавидят?
— Да. Вот поэтому нельзя говорить никому. Ясно? Даже своим друзьям. Пока я могу держать это в тайне… — Она протяжно вздохнула. Говорить о важном всегда непросто. — У нас принято, что колдовская сила это зло, с которым нужно бороться. Колдуны испокон веков насылали хворь на поселения, поднимали упырей, чтобы поквитаться с недругами, отравляли посевы. Кто знает, зачем. Не встречала ни одного. И хоть я не собираюсь как-то вредить моим людям — наоборот, я заключила сделку, чтобы суметь им помочь — однако никто не станет разбираться. Если кто-то узнает, я лишусь всего.
Мера ожидала от своего спутника новых вопросов, боялась, что он отреагирует так же, как любой знакомый ей человек — неприязнью. Однако он совсем не изменился в лице. Обдумал сказанное и тихо, в тон ей, проговорил:
— Прости, что чуть не раскрыл твою тайну. И спасибо за доверие.
Меру эти слова отчего-то смутили. Поведение ормарра казалось странным — не предугадать — и девушка не знала, нравится ли ей это или беспокоит.
— Я не собиралась говорить тебе… так скоро. Я ещё не доверяю тебе. Это просто случай.
Ингвар вдруг приподнял уголок рта в полуулыбке.