Горящие в полутьме острия были направлены не на Меру. Эта мысль щёлкнула в голове, хотя казалось, что все происходит слишком быстро, чтобы успевать замечать хоть что-то. Однако Мера заметила. Она знала, как убить колдунью. Знали и нападающие. Вспомнился вдруг завет Чернобога, и Мера быстро, в последний момент сместилась немного, сдвинув свою вторую тень в сторону, загородив ее собой. Тень, в которой таилась нечисть.
Один из раскаленных мечей Мера сумела поймать на клинок кинжала и оттеснить в сторону, другой же с шипением проткнул мягкую плоть. Девушка стиснула зубы, чтобы не закричать, но короткий болезненный стон все же вырвался наружу. Миг спустя она почувствовала, как меч выходит из раны. Пришла новая вспышка боли, такой яростной, почти нестерпимой, что Мера вновь шумно всхлипнула. В глазах потемнело, и она зажмурилась на миг, чувствуя, как сознание ускользает и как слабеет тело. Кинжал со звоном выпал из дрожащей руки.
Она не могла позволить убить свою нечисть, ведь тогда станет такой же уязвимой, как обычный человек. Но пока нечисть с ней, тело могло выдержать практически любые раны.
Мера пошатнулась и отступила немного назад. Заметила мельком удивление на лице того, кто ранил ее, и ещё Ингвара, который в этот момент отбил один из мечей и врезал кому-то кулаком по лицу. Он выставил перед собой оружие и снова встал перед Мерой, пытаясь закрыть ее собой. Кинжал описал широкую дугу и оставил за собой кровавую полосу на груди гридина. Другой замахнулся мечом, но Ингвар ловко увернулся, перехватил руку противника и одновременно вогнал кинжал под ребра.
— Стой! — хрипло воскликнула Мера, но слишком поздно.
Ингвар вытащил кинжал и отпихнул слабеющего воина, остальные же трое наконец собрались вместе и с разных сторон окружили ормарра. Исходящие жаром клинки застыли у его шеи. Ингвар не мог сделать и полшага, чтобы не напороться на меч, и потому замер, обводя лица яростным взглядом.
— Все, хорош, — глухим голосом проговорил подошедший чуть ближе Булат. — Помните, зачем мы здесь.
Он глянул на истекающего кровью гридина, на готового сражаться до конца ормарра и на Меру за его плечом, которая из последних сил сохраняла сознание. Лицо его будто неведомым образом преобразилось, в нем была угроза и безжалостность, какая-то отстранённость. Такого Мера не видела прежде ни на совете, ни когда-либо ещё. Подумалось, что таким его видит враг в бесконечных сражениях на границе.
— Много ли чести в тайном ночном убийстве девушки? — презрительно бросила Мера, пытаясь унять дрожь. Выходило плохо. — Добавишь этот подвиг к своим военным заслугам, Булат?
Витязь наградил ее тяжёлым взглядом, в котором нельзя было прочесть его мыслей.
— Мера, мы не убивать тебя пришли. Только хотим избавить тебя от нечисти.
“Уступи мне свое тело, хозяйка!” — раздался в голове молящий, почти требовательный голос ночницы.
Мера медлила. Пыталась потянуть время и придумать что-то получше.
— Чем это вам не угодила моя нечисть? Тем, что спасла княжество от захватчика?
— Захватчик здесь только ты! Это ты держала в страхе жителей при помощи колдовства, натравливая на них лесных духов! Ты чарами заставила всех склониться перед тобой на вече! А может, и отец твой и брат сгинули разом из-за наложенного тобой проклятья?
Обвинения витязя, острые, беспощадные, одно за другим оставляли в сердце болезненные следы. Но хуже всего оказалось услышать последнее обвинение. Мера застыла на миг, поражённая, ошарашенная, а разум медленно заполняло отчаяние.
— Ты действительно веришь в это, Булат? — тихо, без напускной храбрости, без какой-либо надежды спросила она, прекрасно понимая, что уже неважно, каким будет ответ.
Булат всегда был на стороне отца, поддерживал ее после его смерти, бранил мальчишек за распускание слухов о ней. Относился к ней без презрения и страха. Если уж он произнес это, значит, так думают все.
Булат неотрывно глядел на нее, а на суровом лице не поступило ни тени сожаления.
— Я уже не знаю, во что верить. Твой отец рассказывал, как ты умерла и ожила вновь в младенчестве. Говорили, что вместо души ребенка тело заняла нечисть, но я не верил. Оттого ты такая безразличная всегда, словно не Яви принадлежишь? Как ещё объяснить твою кровавую колдовскую силу?
“Уступи, я покажу ему! Ну же!” — вновь потребовала Любава, и Мера качнула головой в попытке стряхнуть навязчивый голос.
Ингвар, молчавший до этого, вдруг с несвойственной ему злобой бросил, глядя на Булата:
— Все, что она делала, было ради защиты княжества. Ради вашей защиты! И такова ваша благодарность?
— Твои слова ничего не значат для нас, ормарр. Слова чужеземца, врага, любовника колдуньи. Я мог бы отпустить тебя с миром, но ты убил одного из наших. Теперь мы вправе ответить тем же. А ты, Мера… Твою судьбу решит вече. Но сначала мы избавим тебя от колдовской силы, чтобы ты вновь не заставила людей склониться перед тобой.
Булат бросил факел в жаровню и двинулся к Мере. Ко второй тени, что тянулась в сторону, а не назад, неподвластная свету.
“Хозяйка!”