– А ты правда думаешь, что изменишь положение к лучшему, если присоединишься к друзьям на доске для казней? – Она вздохнула. Пошла за подушкой, которую пнула. Наклонившись, чтобы поднять ее, продолжила: – Чего я от тебя хочу, Махмаль? Чтобы ты остался жив. Ихельтет нуждается в таких, как ты и я. Чистки закончатся, Джирал успокоится. Мы должны продержаться до конца этой фазы.
– Я старик, Арчет. Сомнительно, что я до этого доживу – даже если ты и дальше будешь беречь меня от осьминожьих объятий.
– И что тогда? – Она вернулась и положила подушку на прежнее место. Уселась. – Хочешь уйти, громко хлопнув дверью? В этом дело? Желаешь мученической смерти?
– Едва ли.
– Цитадель никак не угомонится, Махмаль – ты же знаешь. А Демлашаран – идеальный трут. Менкараку и его клике не потребуется много времени, чтобы разжечь из этого всего теократический бунт, по сравнению с которым Поминовение Девятого Племени покажется пьяной потасовкой в таверне. Ты этого хочешь? Чтобы бородатые мудаки-праведники вещали на каждом углу, а по улицам текли реки крови незамужних матерей? Джирал, по крайней мере, такого не допустит.
Шанта хмыкнул.
– Ты упускаешь главное, моя госпожа. Джирал как таковой является частью причины, по которой люди стекаются к надзирателям. Если бы он не запятнал имперскую власть так, как это делал с момента восшествия на трон, никто не обращал бы внимания на упомянутых бородатых мудаков. Акал бы ни за что…
– Ох, только не надо втюхивать мне это дерьмо! Я же в этом участвовала, Махмаль. Забыл? Акал сам лег под Цитадель ради живой силы, вот так просто, да. Ему нужны были набожные кретины, чтобы пополнить ряды солдат, и декларации Цитадели, чтобы придать гребаным завоеваниям священный ореол. Весь этот бардак в той же степени на его совести, как и на совести Джирала.
– Поэтому мы прощаем коррупцию и имперскую тиранию, рассчитывая, что они воспрепятствуют религиозному гневу?
– Нет. Нам просто нужно видеть дальше собственного носа. Действовать осторожно и подыскивать такие способы навести порядок в трюмах, которые не требуют проделывать в корпусе дырищу.
Морская метафора пробудила на его устах призрак улыбки.
– Выходит, у тебя есть швабра?
– Похоже на то. – Она кивнула на самовар. – Налей стаканчик, и я все тебе расскажу.
Потом он долго сидел молча.
Арчет потягивала остывающий чай, с радостью позволяя Шанте размышлять. То, что он задумался, могло быть лишь добрым знаком.
По левому борту поднимался шум причала, смягченный высотой палуб плавучего дома. Сообразно времени года, Шанта приказал отбуксировать судно ниже по течению реки от того места, где оно стояло зимой, и пришвартовать вблизи устья, где бризы сдерживали летнюю жару. А еще это давало ему возможность рассматривать гавань через телескопы, идя в ногу с чужеземными кораблестроительными технологиями. Только в прошлом году он пришел в состояние инженерного восторга из-за удлиненного серого судна с прямым парусным вооружением, которое явилось из Трелейна: корабль имел нос с наклонным форштевнем и суженный корпус. «Перед тобой будущее, – сказал он Арчет, пока она щурилась, глядя в подзорную трубу и не понимая, из-за чего сыр-бор. – Ох уж эти сукины дети из Лиги, вечно на шаг впереди. Ты хоть представляешь, как быстро идет этот красавец, даже в неспокойном море? Да он рассекает волны, как нож».
«Так давай построим то же самое», – предложила она.
Шанта покачал головой. «При том, как нынче идут дела, ничего не выйдет. Попытайся убедить кого-нибудь из местных внести непроверенные изменения в то, что отлично работало с незапамятных времен. Для такого рода нововведений ни у кого не хватит смелости. Монополия гильдий, корыстные интересы придворных, очередь гребаных искателей ренты от дворца и вокруг квартала. Мы задыхаемся, Арчет, и ни тебе, ни мне не по силам что-то исправить. А вот Акал, он мог бы…»
И так далее.
Чай совсем остыл. Она вылила остатки в поддон, наклонилась к самовару и повернула краник, чтобы налить свежую порцию. От ее движения Шанта поднял глаза с таким видом, словно на некоторое время забыл, что не один.
– Итак, ты веришь рассказу этого существа?
– Кормчие, как правило, ничего не выдумывают, Махмаль. Они могут темнить, выражаться расплывчато, время от времени делаются вздорными. Но мне еще ни разу не удалось поймать кого-то из них на лжи.
– Город посреди океана?
– Как на озере Шактан, да.
– Озеро и океан – очень разные вещи, Арчет. Существование города, выстроенного на водах одного, не обязательно доказывает возможность построить город посреди другого. – Невзирая на педантичный тон, она уже слышала в голосе Шанты, что тот верит – хочет верить, что это правда. – Шактан – мелкий водоем по сравнению с северным океаном. Погода там в основном мягкая. А море вокруг Хиронских островов? Представь себе, какое напряжение пришлось бы выдерживать такой конструкции. Только подумай,
– Если план Анашарала сработает, нам не придется ничего себе представлять, мой друг. Мы сможем все увидеть сами.
