— Когда мы наконец научимся работать четко, с высокой ответственностью? — рассуждал он по пути. — Никакой инициативы, никакой разворотливости. Ну, скажем, есть коэффициенты замены одного вида продовольствия другим, составлены таблицы, но не глупость ли это — заменять сто граммов мяса семнадцатью граммами яичного порошка? Кому это взбрело в голову? И ведь лихо объясняют, горячо доказывают, что замена равноценна в пересчете на калории. Оно, может быть, по калориям и так. Но попробуйте угоститься омлетом из семнадцати граммов порошка… Калории употребили, а в желудке-то пусто? Жрать по-прежнему хочется… А ведь продовольствие есть. Но оно неравномерно распределено между дивизиями, полками. В одном месте густо, в другом, как говорится, пусто… — Генерал повернулся ко мне: — Вы, Саушин, завтра же отправляйтесь в передовые части, изучите на местах, как организована доставка, хранение продовольствия, приготовление пищи, познакомьтесь с кадрами, занятыми этим делом. Кое-где это дело пущено на самотек, командиры и политработники мало беспокоятся о питании бойцов. С нас же за это спросят, и быть большой беде, хотя дело, конечно, не в этом… Получим с вами еще одно взыскание, а фронтовик от этого сытым не станет…
До самого возвращения домой я думал, с чего начать мою предстоящую поездку, какие вопросы выяснить на местах, составлял подробный план работы. Но ему, этому плану, не суждено было сбыться. Все произошло совсем не так. Дело в том, что буквально на следующий день генерал Лелюк был срочно вызван в Москву и обязанности начальника управления продовольственного снабжения фронта временно были возложены на меня. Это, конечно, не помешало бы мне выехать в войска. Но случилось другое: на фронт, как выяснилось, со дня на день должна была прибыть для проверки продовольственного снабжения комиссия Государственного Комитета Обороны.
А я еще не успел даже в общем, не говоря о деталях, ознакомиться с обстановкой, не в состоянии был ответить на самые простые вопросы, касающиеся работы управления, снабженцев армий, корпусов, дивизий, полков. Не поддавалось разумению, почему накануне приезда такой авторитетной комиссии отозван начальник упродснаба. Кто же, как не он, мог бы доложить обо всем со знанием дела…
Выход один: несколько суток, оставшихся до приезда комиссии, не давать себе никакой передышки ни днем, ни ночью, выкраивать для сна лишь пару часов. Знакомиться с работниками отделов, изучать документацию, выяснять, какое продовольствие и откуда должно поступать, как оно распределяется, где хранится, почему и на каком этапе происходит задержка эшелонов с продуктами, кто в этом повинен… Конечно, проверить условия продовольственного обеспечения на местах, работу хозяйственников дивизионного и полкового звена уже не было ни сил, ни времени…
Словом, встреча с начальством, как бы то ни было, оставалась для меня неожиданной. К члену Военного совета фронта генерал-лейтенанту Д. С. Леонову по его вызову я шел с щемящей тревогой на сердце. В его кабинете были начальник Главного политического управления Красной Армии генерал А. С. Щербаков, начальник тыла РККА А. В. Хрулев и много других генералов и офицеров.
— Вот это и есть врио упродснаба, — сказал Дмитрий Сергеевич Леонов, обращаясь к Щербакову, когда я доложил о своем прибытии. — Работник он у нас новый, но, надеюсь, познакомиться с обстановкой успел.
Александр Сергеевич Щербаков подошел ко мне, потом, здороваясь за руку, спросил:
— Сможете доложить?
— Попробую…
— Ну-ну! — Генерал подбадривающе кивнул, и это «ну-ну», сказанное так просто, с улыбкой, как-то сразу успокоило меня. Я стал не торопясь и, как мне казалось, вполне уверенно говорить о том, что увидел, узнал за эти дни, попытался дать объективную оценку обеспечения продовольствием, высказать свои соображения, хотя понимал, что в моем положении это довольно рискованная затея.
— Да… Не густо, — с укоризной сказал А. В. Хрулев, когда я закончил доклад.
— Ничего. В остальном мы сами разберемся, — снова поддержал меня Щербаков и, обращаясь к присутствующим, добавил: — Проверку начнем с армии товарища Берзарина.
Не думаю, что есть необходимость в деталях раскрывать ход проверки. Скажу только, что велась она круглосуточно, по всем направлениям. Сотрудники упродснаба фронта в этот период не покидали рабочих мест ни днем, ни ночью. Для меня же проверка стала важной и очень нужной школой. Уже в первые дни работы, находясь вместе с А. С. Щербаковым в частях, я не мог не оценить того, как он относится к офицерам, сержантам, солдатам. Александр Сергеевич, будучи видным политическим и государственным деятелем, находил и время и возможность, чтобы побывать в блиндажах и окопах, побеседовать с людьми, не только поинтересоваться тем, как их кормят, но и узнать, есть ли в еде перец, лавровый лист, подается ли к обедам и ужинам горчица. Он не раз бывал в окопах тогда, когда бойцы обедали, наблюдал, как доставляются на передовую термосы с пищей, как она раздается…
