Как-то, проходя по траншеям, мы остановились возле небольшой группы красноармейцев. Они сидели кружком, каждый в руках держал котелок, а посредине на холщовом лоскутке лежали тонюсенькие ломтики черного хлеба. Генерал Щербаков, поздоровавшись с бойцами, спросил:
— А почему вы так мелко нарезаете хлеб?
Красноармейцы переглянулись, будто молча советуясь, а потом один из них, совершенно, очевидно, старший по возрасту, уверенно, ничуть не стушевавшись, ответил:
— Так это ж, товарищ генерал, хлеб! Помельче его порежешь, побольше станет. Он ведь теперь на вес золота.
— Это верно, друзья, — согласился Щербаков. — Конечно, на вес золота…
Наш народ всегда, испокон веков, очень бережно, до святости уважительно относился к хлебу. Хлеб — это достаток в доме, это благополучная жизнь. Вспоминая о своем детстве, я всегда вижу натруженные руки отца и матери, которые большую часть жизни провели в поле, выращивая хлеб, и, если земля щедро одаривала их, были по-настоящему счастливы, тогда в семье царили мир и согласие.
Настоящую цену хлебу человек узнает, когда лицом к лицу сталкивается с его недостатком. Мне навсегда врезался в память такой эпизод.
Наш 79-й мотострелковый полк, где я был комиссаром, в августе 1941 года несколько дней вел бои за деревню Сухая Ветошь. Не раз она переходила из рук в руки: только выбьем оттуда фашистов, а прошло несколько часов, и снова мы вынуждены оставить населенный пункт. Обстановка сложилась так, что более двух суток нам не могли доставить еду. Сухари и концентраты кончились. И только на третьи сутки пробилась к нам полевая кухня. Ночью накормили бойцов. А утром — снова атака… С криком «ура!» рванулись мы вперед. И вот тогда увидел я рядом с собой красноармейца, лицо которого не могу забыть до сих пор: крупное, скуластое, с небольшими серыми глазами, лицо простого деревенского труженика. Боец держал в одной руке винтовку, а другой прижимал к телу буханку хлеба. Ему, конечно, неудобно было пригибаться к земле и тем более, когда требовалось, ложиться и снова подниматься.
— Брось буханку. Убьют ведь! — крикнул я.
Красноармеец остановился на мгновенье, с удивлением, страхом и какой-то растерянностью посмотрел на меня:
— Так это же хлеб! Понимаете, товарищ комиссар? Хлеб…
Для него, кажется, было легче принять смерть, чем выбросить оставшуюся буханку.
Потом сослуживцы пробовали подшучивать над своим товарищем, но я не только пресекал эти попытки, но и постарался раскрыть перед бойцами суть его поступка, убеждал людей, что к нему, какой бы он ни был странный на первый взгляд, нужно относиться с пониманием и уважением. Ведь какой великий труд требуется для того, чтобы вырастить и собрать драгоценное зерно. А сколько усилий нужно, чтобы смолоть муку, подвезти ее, сохранить, выпечь из нее хлеб, особенно в условиях фронта. Выпекали хлеб, бывало, в напольных печах. Примитивные дёжи, служившие для замеса теста, устанавливались в безопасном месте, прямо на воздухе, а в непогоду — в палатках. На откосе или краю оврага отрывали «гнездо», застилали его булыжниками или кирпичом, обмазывали глиной — получался под. Сверху ставили железный короб с гофрированной поверхностью — напольную печь «пейеру». Вот и вся премудрость! Хоть под бомбежкой, хоть под снарядами и пулями, а хлеб пекли.
А. С. Щербаков и А. В. Хрулев, наблюдая за работой таких пекарен, что-то оживленно обсуждали между собой. Возможно, речь шла о тех самых механизированных хлебозаводах, которые вскоре стали поступать к нам…
В период проверки было проведено три совещания, на которых присутствовали члены Военного совета, командующие родами войск, начальники отделов полевого управления фронта. На этих совещаниях передо мной открывалась вся картина продовольственного снабжения фронта, причины недостатков в этом деле, задачи, которые предстоит решить.
Какая же обстановка была в тот период? Чем обусловливались трудности материально-технического и продовольственного снабжения? Причин можно назвать несколько. Это и весенняя распутица, бездорожье, и растянутость фронта, и быстрое его продвижение вперед, требующее оперативности тыла, способности быстро передислоцировать многочисленные склады, пункты распределения и т. д.
Нельзя не сказать и о том, что фронт находился в местности со слабо развитой сетью железных дорог. Почти отсутствовали асфальтированные, насыпные, да и грунтовые дороги. В ходе подготовки к боевым операциям; в условиях напряженной боевой обстановки, при бомбежках и артиллерийских обстрелах приходилось заново строить пути для подвоза оружия, снарядов, техники, продовольствия. В этот же период был организован и капитальный ремонт довольно запущенных дорог в районе Старая Торопа, Кукуев, Ломоносов, Старые Кресты.
