— Да-да, — закивал собеседник. — Что не стерва — согласен. Это я слишком загнул, назвав её «стервой» и «истеричкой», прости. Вообще-то она мне нравится, чисто по-человечески. Но меня сильно возмутила её последняя выходка. Лида была неправа, но вела себя вызывающе. Это меня разозлило. Было очень обидно за Олю.
— Конечно. Мне тоже неприятно было.
— Но всё будет путём, — Сергей поднял стакан. — Они ведь помирятся?
— Обязательно. Лида извинится, — Бекас также поднял свой стакан.
— Вот и отлично. Давай, за дружбу! И чтобы отныне нас окружали мир и взаимопонимание.
Они чокнулись стаканами, и опрокинули жгучую водку в свои пустые желудки. Затем, как один, занюхали её кулаками. Закуски на столе не было.
— Х-х-х, — прошипел Иван, отчаянно морщась.
— Зараза, — Сергей потряс головой.
— Да у меня ещё горло болит.
— Простыл, что ли?
— Нет. Меня тут продрало хорошенько, рукавом. А теперь эта водка, кхе-кхе… Глотку щиплет дико. Кхе-кхе.
— Н-да. Хреново без закуски. Может, поищем?
— Да ладно. Обойдёмся.
— Ну, как знаешь.
— Уф-ф… — Бекас гулко рыгнул. — Ой. Чёрт, вот дрянь! Жжёт.
Он сделал глубокий вдох, и нервно растёр свои щёки.
— А вы действительно ночью в люксе тусовались?
— Да.
— И как?
— Нормально. Всё как надо.
— Хех. Догадываюсь.
— Кстати, там произошло ещё кое-что.
— Что?
— Я наконец-то решился сделать ей предложение.
— Серьёзно?! Вот, круто, Бекасыч! И что она ответила?!
— Ну, что… Она согласна, — Иван улыбнулся.
— Здорово! Поздравляю! Так вот зачем ты её в люкс затащил. Молоде-ец.
— А то.
— Долго же ты к этому шёл. Ты ведь уже давно хотел это осуществить. Всё не решался.
— Случая подходящего не было. Э-эх, ну почему всё так сложилось, а? Вся радость насмарку…
— Не тушуйся. Главное, что Лида дала согласие. А неприятности — переживём. Я тебя поздравляю, Ванёк. Завидую тебе!
— Завидуешь?
— Конечно. Если бы ты знал, как давно я пытаюсь подбить на это дело Ольгу. А она всё упирается. Говорит, что не готова к такому ответственному шагу.
— Ей нужно дать время.
— Да сколько ещё давать? Не понимаю, чего ей не хватает?
— Мой тебе совет, не торопи её.
— Ох-х, не знаю, сколько мне ещё ждать придётся…
Они помолчали немного. Затем разговор продолжил Бекас.
— Слушай, Серый, как ты думаешь, почему на этом корабле столько телекамер?
— А что тут необычного? — ответил Сергей. — Телекамеры нужны, чтобы наблюдать за порядком. И потом, их не так уж и много.
— Не скажи, — Ваня кивнул в сторону телекамеры, висевшей в углу ресторана. — Вон, даже тут одна висит. Зачем она тут нужна?
— Во всех общественных местах висят камеры наблюдения. Это нормально. А эта камера всё равно выключена, как и все остальные.
— Ладно. Фиг с ними, с камерами. Я вот о чём хотел с тобой поговорить. При девчонках не мог. Доказательств-то у меня нет. Одни предположения.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Пожалуйста, отнесись к этому серьёзно. У меня есть одно подозрение. Как ни страшно это прозвучит, но один из нас действительно может являться потенциальным убийцей.
— Вот как? Ну-ка, поподробнее, — Сергей перешёл на шёпот.
— Я всё думал и анализировал. Ты определённо не мог убить Настю. Во-первых, не было причин для этого, во-вторых, я тебя знаю очень давно. Мы дружим со школьной скамьи, и я уверен в тебе на все сто процентов. Ты — отпадаешь. Теперь Вовка. С ним мы тоже давно знакомы, и знаем, что этот толстый хряк не справится даже с тараканом, не говоря уже про убийство человека. Он слабак и трус. Готов поклясться, что этот болван проспал как убитый всю ночь и даже не ворочался.
— Уверен, что так и было.
— Ну вот. Остаётся… Генка. Он у нас «тёмная лошадка», всегда держится в стороне, редко вступает в разговоры, в основном молчит. Мы его знаем очень мало. И всё складывается против него. С самого начала. Смотри сам, — Бекас начал загибать пальцы. — Он спал на носу яхты, когда была перерезана верёвка, и пропал запасной якорь. Допустим, это действительно сделала Настя. Тогда почему Генка не проснулся, когда та буквально перешагивала через него? И потом, Настюха была далеко не силачкой. Чтобы поднять якорь, вытащив его из-под брезента и прочего барахла, а затем перетащить его к краю борта, ей бы потребовалось затратить немало усилий. Провозилась бы она долго, и при этом шуму бы подняла на всё море. Как тут не проснуться и не застукать её? Нет же, наш кэп спал сном младенца и ничего не услышал. Наверное, ей следовало уронить якорь прямо на него, чтобы он проснулся. Тебе не кажется это странным?
— Кажется. Считаешь, что Генка действительно мог перерезать верёвку и выкинуть якорь? А зачем тогда он потом так выступал и нервничал? И почему, в таком случае, Ольга сказала нам, что нашла доказательства, указывающие на причастность Насти?
