— Это уже радует. Видимо что-то с проводкой случилось.
— А может быть, лампочки перегорели?
— Обе сразу?
— Ну да. А что? Разве не может такого быть?
— Да, в принципе, может, — Геннадий пожал плечами.
— Надо принести новые лампочки. Пойду, выкручу в соседней каюте, — Сергей сделал было шаг за порог, но тут же остановился.
Геранин неожиданно закричал таким жутким голосом, что ребята онемели от страха. Быстро совладавший с собой Гена молниеносно бросился к больному, и тут же отлетел назад, получив пинок в солнечное сплетение. Согнувшись, капитан застонал от боли. Сергей бросился было к нему, но тот его остановил:
— Быстро! Тащи сюда фонари!
Растерянно мотнув головой, Серёжка выбежал из каюты, а Геннадий, борясь с жуткой болью и потерей дыхания, вновь метнулся к Геранину, дико корчащемуся на своей измятой постели. Теперь ему удалось схватить того за руки и прижать к кровати, не давая возможности биться головой об стену. Ему показалось, что живот бедняги заметно увеличивается в размерах, словно его накачивают насосом. И в этот момент слегка померк единственный источник света — коридорная дверь. Бросив туда взгляд, капитан увидел Лиду и Бекаса, стоявших на пороге. Очевидно, их разбудили душераздирающие крики Владимира. Глаза у обоих были выпучены.
— Уйдите со света! — заорал Генка. — Не загораживайте свет! Ванька, помоги мне его держать!
Бекас тут же бросился помогать капитану.
— Где Ольга?! Будите Ольгу!
Лида опрометью помчалась за Ольгой. В этот момент прибежал Сергей с фонарями. Два снопа света рассекли полумрак, осветив три дёргающиеся фигуры, отбрасывающие на стены и потолок страшные пляшущие тени. Это зрелище было невозможно передать словами.
Ольга спала как убитая, и Лиде пришлось приложить немало усилий, чтобы её разбудить. Пробуждение напоминало подъём на поверхность из какой-то невероятной глубины. Встревожено заколотившееся сердце оживило ноющую боль в левом боку. Сознание возвращалось неторопливо, постепенно. Первые минуты Ольга вообще не понимала, о чём Лида ей говорит, и лишь потом слова подруги начали становиться понятными.
— Что? Что случилось? — хрипло прошептала Оля.
— Генка тебя зовёт! С Вовкой опять приступ случился! Скорее! — в очередной раз повторила Лидия.
— Го-осподи, — Ольга с трудом поднялась с кровати и, пошатываясь, поспешила в соседнюю каюту, из которой доносились истошные крики Геранина.
Как только девушки оказались в коридоре, в нём вдруг погасли все лампочки. Но темнота не была абсолютной. Впереди виднелись мечущиеся отблески света, выплёскивающегося из пятьдесят пятой каюты.
Внезапно, один из лучей ударил прямо из дверного проёма. Кто-то вышел в коридор с фонарём, и направил его на приближающихся девчонок. Те, ослеплённые резким светом, быстро прикрыли глаза руками. Появившимся человеком оказался Сергей. Он увидел девушек и, тут же опустив фонарь вниз, поманил их рукой.
— Быстрее, сюда!
— Почему так темно?! — воскликнула Лида. — Что случилось со светом?
— А я откуда знаю? Чёртово электричество! Сейчас пойду разбираться, что там с ним… — после этих слов он направился дальше по коридору.
Ольга прошмыгнула в каюту и тут же бросилась к ребятам. Она ещё не успела как следует прийти в себя, её качало, в глазах всё расплывалось, но она боролась со своей слабостью. Пропустив её к больному, Бекас тут же отступил, и взял оставшийся фонарь.
Геранину стало ещё хуже. Время от времени он выкрикивал одно и то же слово: «Больно! Больно! Мне больно!».
— Когда это с ним началось? — спросила Ольга у Геннадия, поспешно осматривая невероятно раздувшийся живот Вовки.
— Минут пять назад, — ответил тот. — Видишь, у него что-то с животом творится. Почему его так пучит?
— Если бы я знала…
— Может, ему слабительное дать? — осторожно посоветовал Бекас.
— Но-шпа ему не помогает, активированный уголь — как мёртвому припарки, что у нас ещё есть?
— Нужны какие-нибудь обезболивающие препараты…
— Сейчас, сейчас, Володь, потерпи. Сейчас тебе станет полегче, — успокаивала дёргающегося и орущего парня Ольга, а сама проклинала себя за то, что, как назло, ничего не может придумать, и совершенно не знает чем ему помочь.
Её переутомленный разум, всё ещё добром не проснувшийся, никак не мог скоординироваться, чтобы начать оперативно анализировать обстановку. Мозг работал медленно, словно нехотя, поэтому его хозяйка соображала с большим трудом.
— Ему становится всё хуже! Нужно что-то делать! — кричал ей под руку Осипов.
— Я думаю, думаю…
Ещё никогда в жизни Владимир Геранин не испытывал такой нестерпимой боли. В его желудок словно запихали чугунную гирю. Невыносимая тяжесть перекрывала дыхание, сводила с ума. Непрекращающиеся рези пронзали его нутро вонзающимися кинжалами. Казалось, что его вот-вот разорвёт изнутри. Судороги сопровождались беспощадными спазмами и тошнотой. Но самое страшное ждало его впереди.
