Но в этом помещении не было видно вентиляционных вытяжек. Максимально навострив слух, Бекас попытался разобрать отдельные слова. Ему удалось услышать лишь «девятая» и «наблюдение».
— О чём это они говорят? — насторожился Иван. — И вообще, они ли это?
Немного пошарив в каптёрке, он отыскал алюминиевую кружку и, положив «подыхающий» фонарь на стол, прислонил её к стене, прильнув ухом к плоскому донышку. Голоса сразу стали различаться более отчётливо. Теперь стало понятно, что разговаривают как минимум четыре человека, причём находясь в разной степени удаления.
— О`кей, перешёл на девятую.
— Лёша! Лёша! Куда увёл? Возьми панораму. Панораму возьми! Так.
— Седьмая — меняй ракурс. Хорошо.
— На тринадцатой и восемнадцатой — будьте внимательны.
Потом раздался телефонный звонок, и кто-то, подняв трубку, ответил:
— Ало? Да, Денис Анатольевич, я Вам звонил. Да, у нас проблемы. Да, он самый. Где он сейчас? Так-так… Сейчас, подождите… Ага, вот. В восьмой зоне. Там Дима не успел аппаратуру убрать, он увидел… Ну, не знаю, заподозрил или нет, но делать с ним что-то надо. Да понимаю, что рано, но кто же виноват, что он такой дотошный? Он может нам всю программу испортить. Ну, да… Ага. Значит вытаскиваем его? Понял, сейчас сделаем. Ага… Ага… Хорошо. Понятно, Денис Анатольевич, добро.
Трубку положили, и всё тот же голос распорядился:
— Так, мужики, всё, Бекашина вытаскиваем.
Ошарашенный Бекас отпрыгнул от стенки, уронив кружку. Его тревожные подозрения подтвердились. За ними велось наблюдение. Разрядившийся фонарик почти погас. Пытаясь отыскать его в темноте, Иван, ощупывал стол трясущимися руками, но безрезультатно. То ли лампочка окончательно погасла, то ли фонарь кто-то забрал…
Его сердце едва не оборвалось, когда на плечо ему вдруг легла чья-то тяжёлая рука. Он хотел вскрикнуть, но не успел — кто-то быстро зажал ему рот ладонью. Попытался вырваться — но хватка невидимки оказалась стальной.
— Ти-хо, не поднимай шума, — прошептал невидимый человек. — Приготовься, сейчас тебе будет немного бо-бо.
Иван вздрогнул и застонал, когда что-то острое сбоку кольнуло его в шею. Укол был болезненным, и Бекас нагнул голову, прижавшись ухом к плечу, зажимая укол. Боль, правда, быстро отступила, но когда он попытался разогнуть шею, то не сумел этого сделать. Её заклинило. Конечности онемели. В голове закружилась карусель бессвязных мыслей. Он повалился назад, и тут же был подхвачен двумя парами невидимых крепких рук.
— Всё, готово. Давайте, ребята, выносим его…
Бекас чувствовал, как теряет сознание, но всё ещё пытался сопротивляться. Перед глазами была только темнота. В ушах звучал непрекращающийся «ракушечный» шум. Его куда-то несли. С величайшим трудом открыв глаза в очередной раз, он увидел расплывчатые пятна света. Затем, когда его взгляд смог немного сфокусироваться на окружающей обстановке, он увидел длинную комнату или даже целый зал, с яркими лампами под потолком. Вокруг стояли столы с компьютерами. На стенах повсюду мерцали телевизионные мониторы. За столами сидели люди в униформе и наушниках с микрофонами, которые, глядя на мониторы, увлечённо щёлкали переключателями на пультах. Время от времени они разражались фразами:
— Внимание! Работает восьмая!
— Миш, быстро переходи на двадцатку…
— Так, восьмая отработала… Седьмую давай!
Один из операторов, мимо которого проносили Бекаса, обернулся, сочувственно поглядел на него, и, сняв наушники, спросил:
— Отыгрался, бедняга?
— Хватит с него. Умный слишком, — надменно ответил мужчина, несущий Ивана. — Нечего было совать нос куда не следует.
— Любопытной Варваре…
Улыбающееся лицо оператора превратилось в завихряющееся пятно, которое вскоре расплылось совсем, а вместе с ним — исчезло и всё остальное.
— Неужели, всё? — обречённо подумал Бекас, и тут же провалился в бессознательное забвение.
