Неизвестно, сколько ягод она съела в тот раз. Понятно только, что много. Полость рта словно насквозь пропиталась приятным земляничным соком, между зубами застряли мелкие семечки. Оля была счастлива. Она бегала по лужайке, время от времени останавливаясь, чтобы сорвать очередную особо приглянувшуюся ей ягоду, и мурлыкала себе под нос какую-то незатейливую песенку. Как же прекрасно и легко было на душе в этот радостный час, когда всё плохое осталось там — за сумеречным пределом, по ту сторону мира. Здесь была только девственная природа: свежая шелестящая роща, лужок, сплошь усеянный необычайно вкусной, ароматной земляникой и чудесными цветами, лазурное небо с чистенькими облаками. Маленькая подружка Лиша была рядом с ней. Что ещё нужно для счастья?
Неожиданный душевный покой после череды сплошного кошмара вновь наполнил её душу радостью. Хотелось петь, танцевать, прыгать и кружиться, смеяться просто так, валяться в траве, дуть на одуванчики — веселиться, как маленький ребёнок, попавший в настоящую сказку. Хотелось жить!
Ящерка, улыбаясь, поглядывала на неё одним глазком. Наконец, доев последний кусочек земляники, она вытерла лапки о брюшко и деловито побежала, шурша в траве. Выбежав на прогалину, Лиша приподнялась и окликнула Ольгу:
— Оля, ты наелась?
— Кажется, да, — девушка подбежала к ней и, с разбега, бухнулась на колени, упершись руками в мягкое покрывало травы.
Упав, она весело засмеялась, глядя на ящерку своими удивительными лучистыми глазами.
— Как тебе здесь?
— Чудесно! Я никогда не ела такой вкусной земляники. Я объелась! Живот вот-вот лопнет, а рука так и тянется за новой ягодкой!
— Знакомое чувство, — Лиша рассмеялась. — Жаль, что наши желудки не безразмерны, да? Ты ещё можешь есть землянику сотнями, а для меня три ягодки — уже перебор.
— Правильно, потому что ты маленькая, а я — вон какая большая.
— Это верно. Пойдём, посидим на пригорке?
— А где он?
— Здесь, неподалёку. Ступай за мной, — ящерка быстро побежала по тропке, едва различимой в траве.
Ольга поднялась и последовала за ней. Чтобы не потерять Лишу из виду, ей пришлось двигаться, постоянно глядя себе под ноги. Неизвестно, какое расстояние они преодолели, но когда девушка наконец подняла глаза от земли, то с удивлением отметила, насколько изменилась окружающая их местность. И вроде бы существенных изменений она не претерпела: те же лиственные деревья, та же трава и цветы, те же облака. Но вместе с этим общая картина окружающего пейзажа уже была несколько иной — более обширной, объёмной, масштабной. Это был уже не замкнутый мирок солнечной лужайки, а полноценная часть внушительного рельефного ландшафта, раскинувшегося во все стороны, насколько хватало взора. Тропа привела их на возвышение, и затерялась возле обрыва. Выбрав участок, трава на котором была не слишком густой и без колючек, Лиша остановилась. Пригорок этот с одной стороны имел пологий склон, а с противоположной был обрывист. Это делало его похожим на балкон в амфитеатре. Ветер, чувствуя свою полную безнаказанность, со свистом и шорохом метался туда-сюда, хлеща Ольгу своими порывистыми потоками, но это не раздражало её, а скорее напротив — добавляло эмоций и ощущений.
— Тебе здесь нравится? — спросила ящерка. — Красиво, правда?
Ответа не последовало. Да он и не требовался. Красота пейзажа, простирающегося до самого горизонта, была бесспорной. Во всём своём величии, взору Ольги предстала ровная бескрайняя долина, сплошь поросшая нежным ковылём, по которому то и дело расходились волны, гонимые ветром. Гладкими зигзагами её рассекала надвое змеящаяся река, которая, расширяясь, уходила на запад, и терялась где-то у самой черты горизонта. А там, вдали напротив, высились стройные деревья старого самобытного леса, краем своим подходившего к самой воде. Ещё дальше, за этим лесом, над условной границей, разделявшей небо и землю, поднимались тёмные зубцы горных хребтов, наполовину сокрытые в туманной дымке, словно крепостная стена могучей цитадели, построенной древними мифическими титанами.
Созерцая эту живописную панораму, Ольга испытывала сразу два противоречивых чувства. Одним из них было ощущение собственной незначительности по сравнению с масштабами окружающего мира. Ведь она была лишь крохотной песчинкой, затерявшейся среди этих нескончаемых просторов. С другой стороны, она также чувствовала нечто противоположное, что она вовсе не песчинка, а напротив — скала. Колосс, возвышающийся над этим миром, распростёртым у её ног. Она на вершине мира, который целиком предстал перед её глазами — до самого края, во всём своём природном великолепии.
