А просто хочет ласки и внимания. Я тоже хотела. И понимала, что насмерть заперла себя в этих стенах - удобных, красивых, но сильно на отшибе, очень в отдалении. Мужчины, с которыми я общалась эти месяцы - Алеша и Илья, особями противоположного пола не воспринимались. Илья был всего на четыре года младше и неплох собой, но даже искры интереса к нему у меня не возникло. И все эти годы тоже - ни к кому. Исключением стал только Саня, но неистребимая моя вина была самым лучшим объяснением всему, что касалось наших с ним отношений.
- Пока что я не понимаю маленьких детей, - внимательно изучал племянниц Роман, - вероятно, это временно, пока нет возможности полноценно общаться с ними. Или же… Марина, а может быть так, что папина болезнь как-то частично… или может как-то периодами… - мучительно напрягался он, отводя взгляд.
- Нет, Ром, - хорошо понимала я его, - я хорошо помню его, и ты - тоже. У нас с тобой все не так. Хотя я тоже думала об этом и не раз. Скорее всего, сказывается особенность проживания с отцом. Мы с тобой сознательно тормозили проявление эмоций, чтобы не раздражать его. Но есть в этом и плюсы - тренированная выдержка, воля, характер. Только сильно на них не надейся - сорвать может в любой момент. Я тяжело сорвалась - было дело, имей в виду такую возможность. Мы с тобой вполне способны чувствовать, может даже сильнее других: привязываться, любить, обижаться, страдать. Когда-нибудь найдется человек, с которым ты совсем отпустишь себя, станешь доверять ему и не будешь стесняться говорить и делать очень личные и даже интимные вещи. Пускай тебе повезет с ним… ней. Ты хороший и умный, Ром! Вырастешь настоящим мужчиной, отлично знающим - как нельзя делать. А это даже важнее, чем уметь… вот как мамин ухажер - льстить, угождать. А может это у него от души, просто ты не знаешь всего об их отношениях. Не переживай, для мамы ты важнее его - это было очень заметно, - обнимала я брата, а он не отстранялся, тихо покачивая коляску со спящими племянницами.
Тогда было жарко и даже душно, сильно пахло петуниями. Они буйно разрослись в кашпо под окнами и в небольшом цветнике - алые, белые, голубые, розовые! Над водой стояло марево, вода слепила глаза частой солнечной рябью, а противоположный берег звенел далекими голосами - там недавно оборудовали пляж, навезли песка, сделав дно чистым и пологим. До нас звуки оттуда доносились будто сквозь вату - сносило ветерком, глушило поднимающимися от воды влажными испарениями?
Девочки спали, укрытые легкой пеленкой, в одних только распашонках и подгузниках. Мы тоже отдыхали от жары, спрятавшись в тени, одетые в свободные шорты и широкие футболки.
- Мне немного обидно за папу, - признался Роман шепотом.
- Да, есть такое - недоумение или непонимание. Но я ведь тоже многим обязана ему - смотри, как тут замечательно. Так что мне еще и немного стыдно. Особой вины за собой я не чувствую, но что-то такое все же есть… Незаконченность, недосказанность? Упущенная возможность, - призналась я.
- Хочешь съездить к нему? - тихо спросил брат.
- Не знаю… но через месяц официально вступать во владение наследством.
- И тогда совсем совесть замучит? - удивительно понимал он меня.
- Не знаю, Ром… пошли потихоньку, Даша нас покормит.
Даша не была профессиональным поваром и всегда готовила простую и сытную домашнюю еду. К счастью, Роман был непривередлив, я - тем более. Когда-то, было время, я старалась радовать мужа изысканными блюдами - сложными, требующими дотошной выверенности рецепта и настоящих усилий, чтобы добиться красивой подачи. Что-то получалось и отвечало… но чаще случался облом. И не то, чтобы на выходе было совсем несъедобно, но затраченных усилий точно не стоило.
Дело было в нарушении технологии приготовления или продукты не совсем те… но я охладела к «высокой» кухне на своей территории. Слав иногда вспоминал удачные случаи и даже просил повторить, но как-то… У меня особо не было на это времени, поэтому в нашем доме еда всегда была, но тоже больше простая.
А как-то он пытался готовить сам… что-то из того самого - изысканно-сложного. Тогда у него появилось время - сломал руку и сидел дома. Я не видела смысла во всем этом и не понимала причин такого упрямства, тем более - с такой рукой... Но раз уж муж болеет, психует от этого и злится, то после работы молча встала у станка и стала готовить. Затянулась эта бессмысленная катавасия до поздней ночи. Я так и не знаю до сих пор - съел он потом мое творение или же выбросил наутро?
Все чаще я вспоминала Славку вот так - по разным поводам. И, кажется, даже знала причину этому, потому что где-то глубоко в моем сознании мысли о нем были непонятным образом завязаны на условия завещания. Непонятным потому, что ни планов касаемо него я не строила, ни решений не принимала - все уже было решено и больше того - приведено в исполнение. Нет… здесь было что-то другое - незавершенка, непонятки? Даже для себя самой.
Из размышлений меня вырвала громко сказанная братом фраза:
