А я постоянно видела решетки и машину, из салона которой постепенно исчезал, улетучиваясь, запах бывшего хозяина. Он продолжал участвовать в нашей жизни, уже не мелькая перед глазами и не раздражая меня своим видом, запахом, прикосновениями.
И даже встретил тогда из роддома, довез сюда и, прихватив с собой Илью, сразу же отбыл, как и обещал. Вначале я не поняла, что происходит, провожая взглядом отъезжающее авто, а потом… Потом вдруг ни с того, ни с сего нахлынула обида. Огромная, непонятного происхождения, выжимающая слезы из глаз и сдавившая горло почти до боли. Какое-то время я была занята тем, что боролась с ней, а потом проснулись девочки. Хорошо - решила я, постепенно успокаиваясь - пусть будет так. Да так даже и лучше! У меня всё есть и люди рядом есть, которые всегда помогут. Вот только и людей этих, оказывается, нашли по его просьбе.
- Ты знала, что это он подсуетился? - не вытерпев, спросила я однажды Валентину.
- Никто тайны из этого и не делал.
- А мне не сказала.
- Ты спросила - сказала, - внимательно смотрела на меня она, - что еще ты хочешь знать? Задавай вопросы.
- Ничего, - обиженно проворчала я.
- Ну вот видишь… Забудь его.
Легко сказать… даже прозвучало издевкой. Я не понимала сама себя. Но постепенно обида на то, что он просто взял и молча исчез, потихоньку становилась не такой острой, хотя совсем не отпускала. Раньше я обижалась, вспоминая совсем другое, теперь - это. И на гормоны уже не скинешь...
Шло время, наступило лето, и приходящий садовник довел до совершенства территорию вокруг дома и даже небольшой парк. Если бы не запрет поднимать тяжести, я запросто отпустила бы Лию - втянулась, привыкла, изучила и хорошо уже знала характеры девочек, поняла их потребности. Наладился режим, но теперь понадобился прикорм - моего молока уже не хватало на двоих. Теперь я кормила раз в день и пару раз ночью - это все, дальше справлялись бутылочки.
Все шло своим чередом - лето постепенно склонялось к осени, дети росли, чуточку все же отставая в развитии от нормы. Я внимательно отслеживала это дело, напрягая врача в разные сроки и похоже тихо выбешивая ее этим. Но ведь факт - в два месяца дети уже должны осознанно реагировать на приближение мамы, а они все еще не улыбались.
- Но двигаются же активнее, ерзают? - выясняла педиатр.
- Ну да… но не улыбаются же!
- Мамочка… это не запрограммированные роботы, а живые люди. У всех детей все по-разному. Причины для радости, любимая еда, музыка, болячки свои…
- О! А о болячках вы к чему? - забеспокоилась я, накладывая лапу на самое дорогое, ощупывая и оглаживая сразу двоих - наловчилась уже.
- С ума сойти вы паникер! - не выдержала полная медсестра, - и улыбаться будут и смеяться. У вас пока все в пределах нормы. Не морочьте голову доктору! Очередь за дверью.
Но о музыке я запомнила и стала включать иногда спокойную фоновую классику. Дети слушали, а потом, кажется, и привыкли к таким концертам. В сентябре, взяв несколько уроков, чтобы освежить навыки вождения, я отпустила Лию, оставив при себе Дарью. Илья нашел работу и закончил с забором вокруг участка. Жил пока в той квартире, а Даша - со мной, круглосуточно. Так было удобнее ей и мне. Но раз в неделю она брала выходной и тогда я оставалась одна на целый день - только с детьми. К пяти месяцам они вели себя намного спокойнее, промежутки между кормлениями стали дольше, спали они крепче. Правда до сих пор не лезли первые зубы, и я снова забила тревогу. Была привычно уже почти послана - мне молча ткнули в нос книгу «Ребенок от рождения до года». Оказалось, что первые зубы могут начать лезть и в семь месяцев. А я паникер! Ненормальная мама, зацикленная на негативе и болезненно настроенная на него. Я согласилась с этим, покаялась и смирилась с тем, что все сроки у нас сдвинуты, но в пределах нормы.
Скоро девочки и правда - улыбались и даже смеялись, только увидев меня. И даже больно щипали крохотными пальчиками за грудь, и прикусывали голыми деснами соски, требуя еще молока. Узнавали меня, радовались мне. Мои, только мои девочки, только мои…
Часто приезжал Ромка. Валерия - нет. У нее появился мужчина. Роман говорил об этом спокойно, хотя чувствовалось, что недоволен. Я тоже удивилась - мама так и не посмотрела на других мужчин. Может и зря, и даже - скорее всего. Но так быстро! После того, как мачеха уверяла в большой своей любви к отцу? И тут вовремя вспомнилось, как сама спасалась Саней. Когда еще безусловно любила бывшего мужа, который и сейчас еще снится и постоянно лезет в мысли. Хорошо - умею гнать их. Но, наверное, я понимала Валерию.
- Он красиво ухаживает, говорит красивые слова - льстит и все такое, - пытался понять мать Роман, - она хочет этого, наверное - ну… ласки? Папа был всегда холоден. Понимаю, но все равно неприятно, - морщился он, - мама сказала, что каждой женщине нужен мужчина. И чтобы учился тоже вот так… ухаживать. Я думаю, что она не влюбилась, а просто…
