— Я вижу, Вы уже нашли общий язык. Я на вас надеюсь.
По дороге домой, мы обсудили общие вопросы. Основной принцип совместной работы — каждый молотит свою копну, но от дураков отбиваемся вместе. Непонятные вопросы решаем совместно.
Командиру полка я доложил о своей поездке:
— С завтрашнего дня я занимаюсь только подготовкой второго дивизиона майора Буданова. Комплектую всю структуру, которая пойдет с нами. Комендантский взвод, хозяйственные отделения с поварами, ремонтная мастерская. Всего в команде двести пятьдесят человек. Из них двадцать офицеров, семь прапорщиков.
Командир подписал приказ о личном составе, выводимой технике. Робота по укомплектованию закипела. Каждый имел право что-то предлагать, уточнять до начала марша. Дальше демократия заканчивалась. В силу вступал принцип единоначалия. Командир комендантского взвода прапорщик Чебан укомплектовал три машины ГАЗ-66. На одну загрузил краски, моющиеся обои, рулон белой бумаги на 300 кг, посуду, простые сервизы, тумбочки, кресла, ковровые дорожки и многое другое. То, что мы набрали с немецких свалок. «Все пригодится на обмен». Я предоставил ему полную свободу в выборе. Понимал, по приезду все равно пошлю его на доукомплектацию своих складов.
Дома Ирина горевала и печалилась, что мы на два месяца разлучаемся, но я твердо уверен, эту печаль разлуки она переживет. За всеми этими заботами и делами, бабы и их проблемы отошли на четвертый план. Оксану и Нину видел несколько раз, но даже поговорить некогда. Мимо остальных женщин гарнизона я пролетал, только здороваясь. Ирина даже передала возмущение отдельных представительниц, какой я черствый и бездушный человек.
— Извинись перед ними от моего имени. Но я не нарочно. Пообещай, как приеду сразу начну исправляться.
— Хорошо. Я им это обязательно скажу, — твердо пообещала Ирина.
В назначенный день и час колонну построили. Командир дал «добро» на движение, но предварительно в двадцать пятый раз оттарабанил положенные наставления. Женщины целовали мужей. Клялись, будут ждать и страдать. Вытирали платочком глаза. Подталкивали к отцам детей, многие из которых хныкали. Правда, мужья не клялись выполнить свой долг до последней капли крови, но обещали, что все будет в порядке.
— К боевой стрельбе я подъеду. Смотрите. Не подведите, — и командир полка махнул рукой «Вперед».
Колонна тронулась и для всех, с этого момента, началась новая точка отсчета — эта точка начала марша на Магдебургский полигон.
Финишировали на полигоне «нормально». «Нормально» — это замечательная оценка, которая отрицает наличие подвигов и происшествий. «Как отстреляли — нормально. Как прошли марш — нормально. Как здоровье, самочувствие — нормально». По прибытию на полигон, первый визит я сделал к начальнику полигона. Вместе с прапорщиком Чебан и подарками. Подарки и нас начальник принял благосклонно. Подарки занимали половину кузова автомобиля. Сразу же мы получили некоторые льготы по размещению, обустройству. Мы пообещали вести себя очень прилично, а через десять дней еще ему привезти необходимые для учебного центра материалы. По его заказу.
— Вот все бы так понимали, как нам трудно управляться с таким хозяйством, — вздохнул начальник полигона. — Какие вопросы появятся, сразу ко мне.
— В дверь к Вам будем стучать ногами. Руки будут заняты подарками.
— Но ногами можно, лишь в этом случае, — засмеялся подполковник.
Место нам выделили отличное. Солдатская столовая, парк боевых машин в пределах полкилометра. Недалеко офицерская столовая, клуб. Везде порядок, клумбы с цветами, строевой плац, лозунги, плакаты. Офицерам предложили места в общежитии-казарме. Но после обсуждения, все дружно отказались. Лето, тепло, дождей не обещают, свежий воздух. Чебан оборудовал для меня химическую палатку, с наборным деревянным полом, печкой, электрическим освещением от движка. Но потом протянули на весь наш палаточный городок электропровода, по стоящим здесь столбам. Чебан поставил небольшой холодильник, телевизор, стол с подсветкой и столешницей из прозрачного плексигласа.
Можно на таком столе копировать любую обстановку на боевых картах. В палатке установили четыре кровати — для меня, для дежурного сержанта, а две для гостей. Радио-магнитола (со свалки, но отремонтированная нашими умельцами) оповещала о последних новостях, которые переплетались с музыкальными концертами. Но главную новость Чебан мне преподнес вечером:
— Я Тарева из полка увез.
Кто такой Тарев, я понятия не имел. Но тот пафос в голосе Чебана, меня заинтересовал.
— Тарев — это кто?
— Товарищ подполковник. Тарев — это молодой солдат. Он только призвался. Но у него золотые руки и голова на месте. Завтра я Вам его приведу. Он из удмурдского поселка. Умеет делать все. Повар, столяр, электрик, автомеханик, художник. Мы завтра с ним будем делать коптильню. Для холодного и горячего копчения. Коптить будем сало, селедку, треску, мясо. Будем печь свой хлеб, а потом наладимся печь хачапури, сициви, пироги, печенье.
— Стой! А сколько человек ему надо в помощь?
