Видимо, Вера ждала что-то другое, но я точно знал, микрофоны у нее стоят хорошие. Мы выпили, покушали. Я начал расспрашивать ее о столовых, кафе, ресторанах Закарпатской области. Где, какой интерьер. Где лучше кухня. А в городах? А в районах? Между расспросами, мы выпили еще два раза за ее здоровье, за нее лично и всех ее близких. Я понимал, она ждет от меня активных действий, но я прикинулся дурачком. Сделал вид, что я не понимаю ее желания. Если хочешь, дорогая, то действуй сама. Не теряй времени. Я все время загружал ее вопросами на производственную тематику, обращаясь к ней только на «Вы» и, называя, «Вера Григорьевна». Четвертая рюмка поднята за мужчин. Вера попросила меня, чтобы я называл ее без отчества и на «ты». Я согласился с удовольствием. Она, вероятно, думала, я немедленно заговорю про «брудершафт», но я этого вопроса не поднимал. Мы выпили за меня, как за яркого представителя мужского населения. Я продолжал спрашивать ее о работе, потом извинился за то, что отнял у нее много времени. Мне, к сожалению, пора идти. Тепло ее поблагодарил. Выразил надежду, мы еще с ней обязательно встретимся, если она захочет. Поцеловал ее в щечку и пошел. Что она обо мне думала, я догадывался, но эксперимент удался. Выводы я узнаю в субботу от Ксении.
До пяти еще далеко, поэтому я отправился к Свете. Меня туда просто тянуло, как магнитом. Светлана открыла сразу, будто она стояла у двери и ждала. Она потащила меня в спальню, снимая с меня одежду. Потом скинула с себя халат. Действительно, под ним ничего. Я поставил ее к свету, поворачивая во все стороны, любуясь ее фигуркою. Она прыгнула мне на шею, подтянулась, охватила ногами меня за талию. Для меня она как перышко. Член у меня уже стоял. Она начала медленно опускаться на него. Я подхватил ее под ноги. Света опустила одну руку и направила мой кол в себя, откидываясь назад всем телом. Рука еще держала плохо, поэтому я положил Свету на кровать. Она закинула свои ноги за мои плечи. Ее красавица оказалась вся в моем распоряжении. Я погрузился в нее на всю глубину. Света дала возможность мне войти так далеко, как никогда. Я даже боялся, что проткну ее насквозь. Она начала выпрямляться, старалась не допускать меня так далеко. Но меня опять перемкнуло. Несмотря на ее громкие стоны, я уже прошел все преграды. Я хозяйничал там за пределами разумного, а ее стоны возбуждали меня еще сильнее.
— Витенька, остановись. Я сейчас умру. Что ты делаешь?
Но поток уже пошел. Ничего подобного я не испытывал. Судя по ее реакции, она тоже. Я отпустил ей ноги. Она выпрямилась, и мы так застыли, не шевелясь. Но мой член по-прежнему зажат как в кулаке. Это мешало ему упасть, но эта зажатость головки стимулировала его опять. Спустя две-три минуты я почувствовал, а ведь он опять встает. Света это тоже ощутила.
— А ведь ты меня опять хочешь, — счастливо засмеялась она, — я тоже тебя хочу очень-очень. Давай, я повернусь.
Все началось сначала. Через час, уставшие мы встали вместе под душ. Под душем Света со смехом стала тереться своей попой, потом наклонилась. Я опять вошел в нее. Пощады она попросила первой. Мы оделись, выпили кофе, пожелали друг другу спокойной ночи.
Когда я пришел домой, Ирина приготовила ужин. Дальше все пошло по распорядку. Хотя энтузиазма у меня уже нет, но есть супружеские обязанности, которые я выполнил добросовестно. Ира осталась довольна.
В пятницу в восемь утра я пришел к Светлане. Под халатом у нее опять ничего нет. Через полчаса ей позвонила Ирина, спросила о состоянии здоровья.
— Через полчасика я к тебе приеду, — сообщила она. Я покидал квартиру Светланы по «боевой тревоге». Успел.
Поехал к массажистам. Дядя Федор еще не пришел. Анна одна. Я разделся и лег на массажный стол. Аня глянула на мой опухший член, засмеялась и заперла дверь.
— Ладно, иди сюда. Я же вижу, тебя всего трясет, ты меня очень хочешь. Я даже не предполагала, что так на тебя действую.
Делать нечего, надо трудиться. Оправдания не проходят.
— Меня всего током бьет, как я тебя вижу.
Я ее раздел. Поставил на колени перед топчаном, так чтобы она животом и ногами упиралась в топчан. Аня расслабилась.
Я резко рванул вперед. Аня тоже рванулась вперед, но уперлась в край топчана.
— Ты что, с ума сошел?
Но я уже двигался в ней, засаживая его все глубже и глубже. Прижатая к топчану, вырваться она не могла. Но пообещала сделать меня инвалидом, как только я ее отпущу. Я продолжал обрабатывать ее. Через три-четыре минуты она успокоилась. Сообщила, что это никогда мне не простит. Массаж больше мне делать не будет. Через две минуты я чуть отодвинулся назад.
— Пожалуйста, подвигайся мне навстречу сама.
Она что-то бурчала себе под нос, но начала двигаться сначала чуть-чуть, а потом сильнее. Я отодвинулся назад еще, но она по-прежнему двигалась на моей дубинке уже без моей просьбы. Я вынул член, отодвинул ее от топчана. Она уперлась в пол локтями и выставила мне свою попу, чем я и воспользовался. Я гонял ее так минут десять. Поднял с колен и крепко поцеловал ее. Она ответила на поцелуй. Прижалась всем телом. Я понял, что прощен.
