– Да-да, дорогая моя, и Филострат! Он, надеюсь, и станет автором той книги! Почему именно Филострат, а не, например, Элиан, которого ты мне так настоятельно рекомендуешь? Совсем не потому что он грек и отец его – знаменитая в литературных кругах личность, а потому, что он решителен и дерзок, он молод духом. Помню, как-то Элиан сочинил обвинительную речь против одного сейчас почти забытого тирана, который осмелился обличать римлян. Элиан читал нам свою книгу, играя на приглашенную публику, и гневно повышал голос. Тогда Филострат, присутствующий на чтении, сказал ему: «Я был бы в восхищении, сочини ты эту речь при его жизни», – снисходительно дал понять, что настоящий муж должен обличать живых тиранов, а мертвых пинать может любой, кому не лень. Мне нравится беседовать с Филостратом, он не слащавый угодник или лизоблюд, его осмысленная дерзость располагает к доверию. Я не жалею золота в благодарность каждому – будь то софист или философ, оратор или юрист, посещающий мой узкий кружок единомышленников, и, пожалуй, каждый, доверь я ему мой заказ на книгу, исполнил бы его достойно. Ты, сестра моя, едва вышла из своей повозки, чтобы перейти в мою, сразу обратила внимание на странно одетого человека, и судя по твоим наблюдениям, странствующего пифагорейца, зыркающего глазами, – Юлия Домна внимательно следила, как сестра следует за ее мыслями. – Наша империя переполнена шарлатанами, магами, чудотворцами. Все римские дороги забиты странным людом. Раньше действительно считалось, что Фессалия в Греции и Каппадокия в Азии – это столицы магии римской империи. Пришли новые времена, и все восточные провинции стали проявлять худшие черты Фессалии и Каппадокии, а сейчас болезнь распространилась и на север империи. Германия, Галлия, Испания все больше напоминают мне родную Сирию. Где, скажи мне, дорогая, высоконравственные примеры для подражания? Я предложила Филострату написать книгу об Аполлонии из Таины, для начала взяв сохраненные мною манускрипты, точнее, записи Дамида из Ниневии, который хорошо знал Аполлония лично, в качестве основного материала для создания его образа. Заметь, не мага, а истинного чудотворца с моральными качествами в духе римских традиций, примера для подражания. Думаю, что сейчас самое время после продолжительного забвения вернуть к жизни фигуру мага из Таины и привлечь к нему всеобщее внимание образованной части римских граждан. Безусловно, книга должна быть интересной, даже захватывающей по своей фабуле и морально поучительной по сути.
Юлия Меза от неожиданного выбора сестры в качестве героя книги человека известного ей с юных лет по рассказам отца, привстала с табурета. Вопрос «почему» застыл на губах, и ей потребовалось некоторое время, чтобы почти прокричать:
– Все мы знаем имена великих магов, но почему именно он? Я знаю, что смыслом его жизни было возрождение нравственного содержания учения Пифагора. Но вспомни, что он говорил: «Нет пользы городу в каменных истуканах и зрелищах…». Он выступал против ристаний и гладиаторских поединков. Он против всех статуй, а ими, дорогая сестричка, заставлены все форумы римских городов, причем большинство с твоим ликом.
– Это не так! – возмутилась Августа. – Аполлоний никогда не замышлял преобразований в нашем государстве. Ты лучше вспомни, чем он закончил свою сентенцию.
– Чем же? – спросила Меза.
– «Ежели не достает ему разумения и закона». Разумения и закона, дорогая моя, – повторила Домна. – И в этом весь смысл его высказывания.
Губы добродетельной матроны дрожали. Чтобы как-то успокоить сестру, императрица примиряющим жестом усадила ее на место.
– Хорошо, назови мне имена этих великих, – сказала она спокойным тоном.
– Пожалуйста, давай вспоминать: Заратустра, Моисей, Пифагор, Дамид…Наконец, Иисус Христос, – и Юлия Меза загнула мизинец на правой руке.
– Кто? – настала очередь удивляться Домне. Возлежать ей надоело, и она села на кушетку, отстранив на время усердную служанку.
– Как кто? – удивилась растерянная Меза. – Иисус Христос. Я называю тебе только тех магов, которых упоминают в своих известных трактатах Авл Геллий, Апулей, Цельс, Тертуллиан, Лукиан, Диоген, да и другие твои знакомцы.
Лицо Домны выражало неподдельное удивление, а её глаза горели любопытством.
– Ты назвала магом Иисуса Христа. Мы с тобой однажды уже обсуждали христиан, точнее говоря, книгу Марка Аврелия, и было это в присутствии мужа моего – Юлия Домна повернула голову к двери, где в углу на треножнике стояла небольшая алебастровая урна с прахом усопшего императора, наполненная благовониями, и многозначительно подняла глаза в немой молитве.
Ненадолго в повозке установилась тягостная тишина. Скрип колес да окрики и свист погонщиков напомнили сестрам о скором прибытии в Лугдун.
Юлия Августа продолжила:
