Высокая полная женщина, стоящая рядом то ли с внучкой, а может быть с дочерью, определить было трудно, взяла девочку за руку и отступила от кустодиевской красавицы на шаг назад, предоставляя незнакомцу возможность подойти к шедевру поближе. Девочка в круглых очках, казалось, тоже была задета той бесцеремонностью, с которой вторгся этот мужичонка в ее сокровенные мысли.
– Красота женской телесности, вызывающая восхищение, кроется совсем не в эротизме, – обратилась она тонким голосом к своей родственнице, видимо в поисках поддержки.
– Да? А в чем же? – мужчина охотно откликнулся на девичью реплику и, развернувшись корпусом, как на шарнирах сразу на 90 градусов, переключил свое внимание на эту кроткую пару.
– Мера вкуса и уровень мастерства, молодой человек, – обратилась тучная дама к этому разговорчивому мужичку, – вот что определяет умение передавать не ситуацию «раздетости», а эстетический образ «наготы».
Мне повезло, что мужчина повернулся ко мне спиной, я незаметно покинула выставку и, выйдя в парк, сразу повернула туда, где возвышался памятник Дзержинскому, предварительно удостоверившись, что за мной не увязался хвостом этот чудной тип.
Яркое солнце клонилось к закату и нещадно слепило глаза, заставляя руку лихорадочно шарить в сумке в поисках очков. Снова перед моими глазами замаячил алый парус «Магии тела», монотонно похлопывающий на еще теплом осеннем ветру. Я огорченно вздохнула, сожалея, что в этот чудный погожий день встреча с магией так и не состоялась, а могла бы, очутись на стене галереи полотно Серова «Портрет Иды Рубиштейн», чей угловатый образ был выбран интернетом в качестве символа этой выставки. Однако этой картины там не было. Впрочем, наверное, ее и не должно было быть, поскольку полотно не принадлежало Третьяковке. Кстати, за последнее время мне посчастливилось бывать в Питере дважды, но оба раза я не застала картину в экспозициях Русского музея. На мой изумленный вопрос пожилая хранительница с улыбкой ответила: «Эту дамочку до сих пор хотят видеть в Европе и Америке как нашу главную жемчужину». Охотно верю, но тогда здесь мог бы выставляться известный эскиз Серова под названием «Портрет артистки и танцовщицы Иды Рубинштейн», который художник написал графитным карандашом. Он хранится в Третьяковке и проходит под инвентарным номером 113113. Этот рисунок передает восхищение автора и он был бы необыкновенно здесь кстати, впрочем, как и другие откровенные наброски Серова к этой всемирно известной картине.
