Открытие выставки обнаженной натуры на Крымском валу под названием «Магия тела» предваряла броская реклама в прайм-тайм на центральных каналах телевидения и подразумевалось, по всей видимости, что это культурное событие в очередной раз удовлетворит нашу потребность во встрече с прекрасным. С телеэкрана сыпались красивые фразы о гладкости линий и «свечении» кожи соблазнительных натурщиц прошлых веков. Описание портретных композиций и жанровых сцен сладкоголосый диктор за кадром связывал с великими именами Репина и Серова, Сурикова и Серебряковой, и не только их. Эстетический образ «наготы» присутствовал и в названиях масштабных полотен – «Обнаженная натурщица в шляпе», «Красавица», «В бане» и, конечно, «В мастерской»…
Ощутить эстетическое наслаждение и полюбоваться лучшими картинами в стиле «ню», созданными нашими отечественными художниками, конечно, захотелось и мне. К тому же, как профессиональному лингвисту мне давно хотелось понять, как культурологические различия между понятиями «голый», «нагой» и «обнаженный» проявляются в сфере изобразительного искусства.
В субботу 20 сентября ровно в полдень солнце светило не по-осеннему жарко. Пряный запах специй и жареного мяса, исходящий от летней шашлычной парка «Музеон», казалось, привлекал отдыхающих куда больше, чем похожий на алый парус большой холщовый плакат с красочной эмблемой «Магия тела», трепещущий на ветру у самого входа в ЦДХ.
