– На пятые сутки балтийского шторма мы отпели первого служителя. Многомесячный запас провизии, который мы разместили на жилых палубах при задраенных люках во время шторма скоро оказался почти весь непригоден. Скученность людей, испарения от мокрой одежды матросов после вахты – вот ещё одна причина болезней, особенно среди малоопытных матросов. Тогда Спиридов велел жечь на кораблях жаровни и при всякой возможности сушить одежду, драить жилые палубы ежедневно. Но больных становилось только больше. В гавани Копенгагена российский посланник Философов, держа в руке надушенный платок, потребовал от Спиридова дать распоряжение удалить зловоние с кораблей. Он передал адмиралу очередной высочайший рескрипт. Императрица молила Спиридова собрать силы душевные и не допустить посрамления перед целым светом. Она опасалась, что мы съедим всю провизию в долгом пути, и допускала, что добрая половина людей помрет, тогда экспедиция наша превратится в стыд и бесславие её. Она была права, в Северном море шторм только усилился, болезни и смерти стали совсем жестокими, и мы перешли только на сухой паёк. На рейд в Гулль к Спиридову приезжал посол Чернышёв и передал обещанные карты. Императрица своим рескриптом продолжала нас торопить. Мы потеряли много людей, но эскадру сохранили в боевом состоянии, как могли.
– Радение твоё для меня отрадно, – лицо Алехана просветлело и на нем появилось подобие улыбки. Чего больше страшились – штормов Северного моря или ветров Биская?
– Больше тревожились угроз герцога Шуазеля, не хотели нарваться на французские эскадры, особенно когда проходили Гибралтар.
– Говоришь, что французы сильнее наших? – привстал Алехан, расстегивая сдвинувшийся накрахмаленный жесткий воротник.
– Говорю, потому что знаю. Французские матросы мастеровиты, и когда на тебя попрет Тулонская эскадра, у которых только линейных кораблей аж 18 штук, да все стопушечные… А у нас самый сильный – «Святослав», у него вооружение 80 пушек, да и по мореходности он слаб. Я на своих «Трех Иерархах» лично разработал парусность и уверен, что не уступлю французу.
– Случись оказия какая, я немедля отпишу императрице все, как есть – и о деяниях твоих достославных, и про дурные события не забуду.
Грейг не удержал суровость на своем лице и расплылся в улыбке. Орлов же продолжал:
– Ты, Самойла, держись меня во всём, мы с тобой ровесниками приходимся. Нам от роду 34 года всего, нам и надлежит стать наипервейшими героями. А то, что вы герцога Шуазеля опасались, то это верно, он враг наш лютый. Здесь на юге его резидент барон Тотт турок с польскими конфедератами на нас натравливает, чтобы отбросить Россию от Черного моря. Король французский и впрямь, после долгих уговоров Шуазеля отдал приказ о снаряжении Тулонской эскадры. Однако королевский совет по вопросу истребления русских единодушно проголосовал против идеи Шуазеля по причине неготовности Франции к войне против «Северного аккорда». Плавание нескольких русских кораблей в Средиземном море, да ещё к тому же постоянно находящихся в ремонте, расценил как несерьёзный повод для большой войны. Во многом и решительная позиция англичан была нам в помощь.
– Однако смекаю, что худая молва о русском флоте, что ходит как среди французов, так отчасти и среди англичан, нашему флоту на пользу, – поразмыслив, произнес Грейг.
– Откроюсь я тебе, Самойла, коль нам с тобой сражаться против Османской Порты вместе предстоит, я тоже в своих планах, как и матушка, на флот наш рассчитывал прежде, как на подсобный. Главной же задачей для флота видел доставку к берегам Архипелага войска нашего и боевого снаряжения, а флот должен был служить прежде всего средством транспортным. Перво-наперво, по моему разумению, здесь в Медитеране должны были стать мои сухопутные операции.
– Я знаю об этом, ваше сиятельство, в высочайшем рескрипте Спиридову об этом нам было указано.
– Теперича же я стал много думать о возможном применении флота для сокрушения турецкой эскадры в Архипелаге, ежели планам нашим на суше не суждено будет сбыться.
– Не сумлевайтесь, граф, я буду всегда на вашей стороне. Убежден, что Порта тоже не страшится нашего флота и думает легко потопить нас в Архипелаге, а, значит, поспешит уйти из Мраморного моря и пройти Дарданеллы. Вот тогда нам и представится случай показать миру силу русского флота.
Глаза Алехана засветились юношеским восторгом.
– Завтра же осмотрю с тобой корабли. Нашим морякам свежие овощи и мясо нужно, хлеб и прочее. В Ливорно ныне сахар по полтине за фунт торгуют, хлеб по гривеннику. Деньги, видишь, немалые. К руке сказать, согласно уведомления Государственного Казначейства на чрезвычайные расходы Спиридову передано 480 тысяч рублёв.
– Верно, граф, основная сумма на сохранении у Спиридова на «Святом Евстафии», часть денег по его распоряжению доставили на сохранение ко мне на корабль в золотых червонцах.
Грейг в очередной раз подавил зевоту и чуть привстал из-за стола:
– Однако, ваше сиятельство, уже поздно, пора мне возвращаться на корабль.
