– Вопросы непростые! Совсем недавно по первому каналу российского телевидения в популярной ночной передаче люди, называющие себя историками, заявили, что Тараканову в Питере жестоко пытали. Договорились до того, что город Рагуза, где жила Тараканова, так раньше назывался современный хорватский Дубровник, оказывается, находится вблизи от Ливорно в Италии. И народ наш всё это слушает! А мне стыдно!.. Содержание самозванки в Петропавловской крепости хранилось в полной секретности. До нас дошли протоколы допросов, которые вел в крепости лично главнокомандующий, генерал-губернатор князь Голицын. Велись они на французском языке, поскольку Тараканова владела им как родным. Впрочем, она знала и немецкий, на котором общалась с Орловым. Итальянский, как и польский, был у самозванки пассивным. Голицын сам говорил на многих языках, в том числе и на польском. Русского же Тараканова совсем не знала. Впрочем, как выяснилось во время допросов, она не понимала ни арабского, ни персидского, хотя утверждала, что и восточные языки ей знакомы. На практике оказалось, что те восточные каракули, которые она представила как письменное доказательство, были оценены местными экспертами как простые закорючки. К девушке не применялись никакие меры насильственного физического воздействия, такое тогда было время! Однако к ней был приставлен так называемый «крепкий караул», что тогда означало, что офицер и подчиненные ему солдаты должны были, не смыкая глаз, обеспечивать круглосуточный догляд, сидя в комнате вместе с ней, чтобы «побродяжка» не наложила на себя руки или не ускорила течение своей болезни. Солдатам было запрещено покидать самозванку даже во время справления ею своих естественных надобностей! За несколько месяцев до её смерти, из-за нежелания добровольно и правдиво сообщить Голицыну её настоящее имя, место рождения, раскрыть её цели и того, кто, собственно, стоит за её спиной, к ней были применены «крайние меры воздействия», а именно: её лишили всех излишков теплой одежды, одеял, и посадили на грубую тюремную пищу. За два дня до смерти к ней был допущен священник для исповеди. У нас в России со времен царя Петра I тайны исповеди для заключенных не существовало, священник был обязан сообщить кому нужно, что поведал ему перед смертью заключенный. Секретарь, который вел запись исповеди, так ничего нового из откровений коварной женщины не указал. Поэтому священник так и не отпустил затворнице грехи. Польско-французский историк Казимир Валишевский имел возможность изучать кое-какие несекретные материалы расследования, и отмечал, что через три года, в 1867 году, когда неожиданно умер Флавицкий, его картина «Княжна Тараканова» привлекла большое внимание посетителей выставки в Париже. К тому времени российско-французские отношения заметно потеплели, наступала эра отношений так называемого «сердечного согласия». Именно тогда Третьяков приметил это творение и просто купил его, не торгуясь, у брата художника для своей галереи в Москве. И теперь эта картина под незамысловатым названием «Княжна Тараканова» занимает почетное место в экспозиции Третьяковской галереи, а сама Тараканова до сих пор остается трагическим символом самодержавного деспотизма. Я долго задавал себе вопрос – почему образ этой, на первый взгляд, беззащитной женщины, так тревожит наши сердца, пока не удосужился обойти все залы Третьяковки. Оказалось, что образ этой дамы остается самым соблазнительным из всех, представленных в галерее.
– Денис, пожалуйста, не отступай от исторической темы. Мне интересно, – настаивала Клер.
– Если бы я знал, что предстоит допрос с пристрастием, я бы предпочел остаться в баре.
– Ну, Денис, пожалуйста, – простонала Клер под жалобные крики чаек.
