Веревочка нечаянно опутала его руки, в глазах Гоохон вспыхнули молнии. И так, со связанными руками, она утянула Цыжипа с подмостков. Вступив на них с козочкой, она уходила с парнем! Зрители зааплодировали. Русские колхозники поняли сюжет так: улусная девушка повела своего парня на курсы трактористов.
– Правильно! – закричали они. – Даешь механизацию сельского хозяйства! Ура! Ура!!!
Еравнинское начальство сценой осталось довольно и было потрясено ею не меньше рядовых колхозников. Еще бы! Советское начальство было плоть от плоти талантливого простого народа!
После волнений праздника, затянувшегося до позднего вечера, новые друзья-товарищи устроили выездной пир у степного костра. Хуртээмжэ – достаток – был задачей колхозного движения сел и улусов.
В чугунном котле, впитывая аромат дымка, забурлил зеленый чай на козьем молоке. Из улусной пекарни подвезли источающие маслянистый запах пшеничные шаньги. Зыгзыма, подруга Дондока и танцовщица группы, принялась разливать напиток по походным кружкам. В чай каждый бросал замбу – поджаренную на масле муку. Над костром повесили другой котел – с родниковой водой для бараньего бухлеора.
– Дорогие товарищи, – растроганно произнес Гомбожап, – ради таких праздников, создающих братское единение советских людей, стоит жить нам, работникам культуры. Я рад, что мы оказались в Еравне. Это подтверждает идеи Ленина и Сталина о грядущем расцвете рабоче-крестьянского государства. А особенно хорошо оказаться у еравнинского костра после стольких дней пути в кибитке.
После этих слов он присоединился к дружному чаепитию. Конечно, Гомбожап хотел сказать гораздо больше. Но что, если к концу его речи кончились бы чай и шаньги? Жамсо поставил свою кружку рядом с войлочным ковриком, на котором сидел.
– Я всего лишь скромный комсомольский шог наада уудхэгшэ, затейник, – начал он, – но и я мечтаю об окончательной и полной победе сталинского социализма. На мой взгляд, наша Бурят-Монголия, идя по пути прогресса, не отстает от других республик великого Советского Союза. Я очень благодарен приехавшим товарищам, что они помогли мне вдохновить еравнинцев, моих подопечных пионеров и комсомольцев, на дальнейший подъем идей колхозного строительства. Я мечтаю стать писателем, как наш уважаемый Жамьян Балданжабон. Только представьте – он получил билет члена Союза писателей СССР за подписью самого Максима Горького!
Тут все зааплодировали сидевшему в общем кружке Жамьяну. Тот хотел сказать слово, но понял, что Жамсо продолжит свою речь.
– И сегодня наши уважаемые гости помогли мне понять, что же я должен сказать в своей новой пьесе «Басаган-трактористка»…
Жамсо не договорил, потому что Цыжип и Гоохон начали бросать друг на друга полные недовольства взгляды, издавая едва слышное присутствующим хурхирээн – рычание.
– Давайте же станцуем наш степной ёохор! – воскликнул Жамсо, вставая между поднявшимися для семейной схватки Цыжипом и Гоохон и беря их за руки. Все мгновенно закружились в танце, словно для одного ёохора и были рождены. Полный молодого задора танец продолжался не менее часа. За это время баранина в котле начала источать самый соблазнительный аромат.
Но едва они опустились на войлочные коврики, чтобы отведать бухлеор, как наш комсомолец-драматург Жамсо заметил, что танец не достиг цели: Цыжип и Гоохон продолжают разыгрывать второй акт еще только создаваемой им пьесы «Басаган-трактористка». Ему не удалось задать гостям никаких вопросов о том, как они представляют себе роль улусных девушек в механизации сельского хозяйства. Гоохон, едва присев на коврик, вскочила снова и умчалась в степь, над которой высыпали крупные сочные звезды небесных лугов. Цыжип, как бы ему ни хотелось отведать бульона и мяса, исчез в темноте следом за ней.
– Товарищ Жамсо! – воскликнул Гомбожап. – Нельзя не заметить, что сценка из твоей будущей пьесы «Басаган-трактористка» очень злободневна и по-настоящему народна. Она глубоко поразила сердца ее исполнителей. Цыжип совершенно против того, чтобы его Гоохон села за штурвал трактора, в то время как Гоохон задета, что Цыжип не поддерживает ее выбора! Надо спасать их любовный союз общими товарищескими усилиями.
– Надо же, – удивился приглашенный на праздник коммунист Цыретор Раднаев, заботой которого был дальнейший подъем местных колхозов. – Эти молодые люди очень талантливые артисты. Надо помочь Цыжипу убедить Гоохон не садиться на трактор. Мне кажется, что теперь, когда поголовье лошадей передано в колхозы, сердца улусных юношей освободились для увлечения современными механизмами. Пусть на тракторе работают колхозники, а на сцене – артисты. Надо убедить Гоохон, что ее призвание – радовать народ своей артистической красотой. Товарищ Жамсо, разыщите их, пожалуйста! Одна из задач улусных коммунистов и комсомольцев – способствовать правильному распределению трудовых резервов.
– Вы правы, Цыретор Раднаевич, – согласился наш комсомолец и драматург, пока что неудачник, исчезая в сгустившейся окончательно темноте.
