– Но ведь и в парке тело спрятать негде, согласитесь, – продолжал настаивать Педер. – Это что касается вашей шахматной игры.
– То, что мы его не видим, не означает, что его нет.
– Ощущение такое, будто мы ходим по кругу, – сказал Педер. – Слушайте, давайте заключим небольшую сделку. Мне нужно вернуться домой, к Анетт. Я забыл отдать ей новые подгузники, они у меня в машине. Но вы можете оставаться здесь сколько вам угодно. Если обнаружите место, где, по-вашему, может лежать тело, и будете достаточно убедительны, обещаю уговорить Юлию на раскопки. Но только в этом месте и один раз.
Винсент оглядел парк с ухоженными газонами, аккуратными дорожками и высаженными в строгом порядке деревьями. Парк, где ничего нельзя спрятать, без того чтобы это не было тут же обнаружено. Парк, где они до сих пор ничего не нашли.
– Звучит разумно, – пробормотал он.
Мина свернула на территорию «Эпикуры». Утром она звонила и предупредила, что приедет, чтобы Нова и Инес были готовы. Что же касается Натали, Мина явилась сюда исключительно в качестве полицейского. Несмотря ни на что, Нова могла быть полезна в расследовании, и Мина не хотела ставить под удар ее хорошие отношения с группой только из личной неприязни.
Она помахала Нове, увидев ее во дворе. Несмотря на ранний час, солнце палило нещадно. Но от одного вида Новы в белой шелковой одежде как будто стало легче дышать.
Мина вышла из машины и почувствовала, как по спине побежали струйки пота. Какой садист решил, что полицейская форма непременно должна быть черной? Мина поборола желание броситься в машину, включить кондиционер на полную мощность и предложить Нове побеседовать там.
– Добро пожаловать в «Эпикуру»!
Нова широко улыбалась. Она подошла к Мине, но на этот раз не сделала ни малейшего движения обнять ее. Уже кое-что…
– Пойдемте в дом, – пригласила Нова и посмотрела на форму Мины. – Во дворе слишком жарко.
И быстро направилась к главному корпусу.
Мина последовала за ней, чувствуя, что теперь течет из каждой поры. Проверила влажные салфетки в кармане и огляделась. Ух ты! Мина сама не знала, чего ожидала от «Эпикуры», но точно не того, что здесь будет так… уютно.
За тяжелой входной дверью их окутала спасительная прохлада. Мина прикрыла глаза. Пульс медленно успокаивался. Возможно, имеет смысл взять у Винсента несколько уроков правильного дыхания.
В холле царила умиротворяющая атмосфера. Это было светлое и просторное помещение с высокими потолками и огромными панорамными окнами. Мина поежилась, почувствовав, как остывают на коже капельки пота.
– Вам не холодно? – участливо осведомилась Нова.
– Все хорошо, – кивнула Мина. – Я люблю прохладу.
– Пойдемте в мой кабинет. Только там и можно поговорить спокойно. От меня здесь каждый чего-то хочет… Вы ведь тоже приехали сюда не просто так?
Они свернули в длинный коридор слева и направились к одной из дверей в дальнем его конце. Кабинет Новы тоже оказался просторным, светлым и меблированным по минимуму. Белизну интерьера нарушали только комнатные цветы в горшочках.
Нова села за дорого выглядящий стол из прозрачного пластика и пригласила Мину занять одно из двух кресел напротив. Стену справа занимали уставленные до отказа книжные полки. Помимо книг, там были фотографии в сверкающих серебряных рамках.
– Можно взглянуть? – Мина подошла к полке и кивнула на фотографии.
– Конечно.
Нова встала рядом с ней. Показала на фото красивого пожилого мужчины с суровым лицом. Рядом с ним в инвалидном кресле сидела девочка-подросток – руки и ноги в гипсе, вокруг шеи гипсовый воротник. Выражение лица трагически-серьезное. Мина не сразу узнала в ней Нову.
– Мой дед, – пояснила та. – После аварии.
– Что произошло? – не поняла Мина. – Если мне будет позволено спросить, конечно…
– Автокатастрофа. Отец погиб, я выжила. Дальше обо мне заботился дедушка. Мне повезло.
– Вы полностью выздоровели?
Мина перевела взгляд на другое фото. Молодой человек с открытым счастливым лицом. Длинные волосы до плеч, расстегнутая рубашка.
– И да, и нет. Травмы зажили. Боль осталась. Я научилась извлекать из нее пользу. Многое из того, чем мы здесь занимаемся, основано на том, чтобы научить человека справляться с болью. Превращать ее в дополнительный ресурс. Я имею в виду не только физическую, но и душевную боль. Если здесь вообще есть разница. Боль есть боль. А грань между душой и телом не так непроницаема, как нам иногда кажется.
Нова подошла к столу и села. Мина взяла фотографию мужчины.
– Ваш отец?
– Да, мой отец.
Краткий ответ, но Мина поняла, что сейчас не время расспрашивать. Столько отчаяния прозвучало в голосе Новы.
Мина устроилась в кресле. Нова смотрела на нее пронзительными карими глазами.
– Как ваши дела? Я имею в виду расследование.
– Есть несколько многообещающих версий, – уклончиво ответила Мина.
