Она прочитала во взгляде Эстена, как мало значила для него эта поправка.
– У нас есть заслуживающая доверия версия, – сказал он. – И очень вероятный подозреваемый, Мауро Мейер. У меня опыта побольше твоего. И он подсказывает мне, что самый простой ответ в большинстве случаев и оказывается правильным. Все идет к тому, что в конце концов я буду вынужден направлять тебя при помощи официальных приказов. Мне не понравилось, уже когда вы пригласили Нову в качестве консультанта. Но Нова… ладно, она, по крайней мере, специалист. Но теперь вы перешли все границы. Заменить Нову… этим…
Юлия громко вздохнула, в очередной раз почувствовав себя семилетней девочкой, которую отругали за то, что не поставила молоко в холодильник.
– Я всегда прислушиваюсь к твоим советам. Но несколько часов тому назад мы действительно нашли труп в Фарбурспаркене, и уйти от этого факта невозможно. Винсент снова оказался прав.
– А я никогда не утверждал, что он неправ, – заметил Эстен тем тоном, которым отчитывал дочь, когда она однажды забыла закрыть ворота, и их любимая овчарка покусала соседского кавалер-кинг-чарльз-спаниэля. – Просто одно не отменяет другого. Возможно, Винсент и прав в своих выводах, но это не исключает того, что Мейер виновен. Вам следует попытаться добиться от него признания, выяснить, кто ему помогал.
– А мотив? – спросила Юлия, развернувшись на офисном стуле.
– Мотив обязательно прояснится. Он есть всегда, даже когда вы его не видите. Начинать нужно с другого. Факты. Улики. Что-то конкретное и осязаемое. Например, детская одежда, спрятанная в сливном бачке в ресторане, – факт. Насколько я помню, его бывшая давно подозревала Мейера в убийстве – тоже факт. Знаешь, иногда мне хочется, чтобы мы, общество, научились лучше слушать друг друга. Увы…
Эстен покачал головой, а Юлия прикусила язык. Спорить бесполезно. Когда отец седлал коня высокой нравственности, голоса простых смертных до него не доходили. Но он хотел как лучше. Отец преследовал самые благие цели. Просто принадлежал к тому поколению полицейских, которое учили мыслить в строго отведенных рамках. Если же ситуация выходила за эти рамки, тем хуже для ситуации. Юлии тоже иногда приходится играть в эту игру, правила которой по-прежнему устанавливало отцовское поколение. Она знала, во что ввязывается, когда подавала документы в полицейскую школу. Возможно, даже лучше, чем большинство коллег.
– Послушай меня, не трать время на эту ерунду. Займись наконец настоящей полицейской работой.
Отец пренебрежительно бросал фразу за фразой, но вдруг его лицо просветлело.
– Как там наш золотой мальчик? Господи, как же давно это было… Неужели у Харри совсем нет времени на дедушку?
Эстен встал и обнял дочь. Юлия на мгновенье прижалась к его плечу, как делала это много раз в детстве. Затем выпрямилась.
– Мы зайдем к тебе, как только все это закончится. – И поцеловала отца в щеку.
– Скоро закончится, Юлия. Он у тебя на крючке.
Эти слова Эстен прокричал ей в спину.
Винсент стоял на сцене. У него выступления сегодня вечером, завтра, в пятницу и в субботу. Потом все наконец закончится. Шоу приближалось к тому моменту, когда он должен задушить себя ремнем. Этот трюк предстоит проделать еще три раза. Можно вытерпеть. После последнего выступления Винсенту понадобилось замазывать красные пятна на шее тональным кремом.
С некоторых пор он отказался от версии «общения с духами». Ничего сверхъестественного. Суть та же, только в другой обертке. Возможно, таким образом Винсент пытался справиться с окружавшим его ужасом. Так или иначе, номер только выиграл – оттого, что в нем нашлось место культам и сектантскому поведению.
Он прибыл в театр «Оскар» в Стокгольме за три часа до начала представления, чтобы иметь достаточно времени на подготовку. К последним выступлениям сезона отношение особое. В фойе зрителей встречали ассистенты и раздавали всем желающим белые кепки со странным узором из черных точек.
Сейчас в зале сидели по меньшей мере полсотни человек в таких кепках. Во втором акте Винсент вернулся на сцену в белой футболке с таким же рисунком.
– Рад, что многие из вас решились надеть кепку с черными точками, не понимая, что они значат, – начал он, разводя по сторонам руки и демонстрируя рисунок на своей футболке. – Вне сомнения, вы, все восемьсот пятьдесят семь человек, – умнейшая часть населения этого города. Доказательством тому служит хотя бы тот факт, что вы здесь.
Плоская шутка, но публике необходимо польстить, чтобы создать у нее чувство общности. Действительно, на их лицах заиграли улыбки. То самое чувство общности, которое Винсент через пару минут собирался разрушить.
